Психотерапевтические притчи, сказки, статьи, анекдоты

Кашу в голове иногда надо перемешивать, чтоб не пригорала…

Я сделаю всё наоборот.

Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: “Милый! Ты не обязан становиться инженером. Ты не должен быть юристом. Это не важно, кем ты станешь, когда вырастешь. Хочешь быть патологоанатомом? На здоровье. Футбольным комментатором? Пожалуйста. Клоуном в торговом центре? Отличный выбор”,

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный, лысеющий клоун с подтеками грима на лице и скажет: “Мама! Мне тридцать лет! Я клоун в торговом центре! Ты такую жизнь для меня хотела? Чем ты думала, мама, когда говорила мне, что высшее образование не обязательно? Чего ты хотела, мама, когда разрешала мне вместо математики играть с пацанами?”

А я скажу: “Милый, но я следовала за тобой во всем, я была альфа-мамой! Ты не любил математику, ты любил играть с младшими ребятами”. А он скажет: “Я не знал, к чему это приведет, я был ребенком, я не мог ничего решать, а ты, ты, ты сломала мне жизнь” – и разотрет грязным рукавом помаду по лицу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: “Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые ищут виноватых. И если ты этого не понимаешь, значит ты идиот”.

Он скажет “ах” и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

***
Или не так. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: “Не будь идиотом, Владик, думай о будущем. Учи математику, Владик, если не хочешь всю жизнь быть оператором колл-центра. Гуманитарные, че? В наше время таких дурачками называли”.

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный, лысеющий программист с глубокими морщинами на лице и скажет: “Мама! Мне тридцать лет. Я работаю в Гугл. Я впахиваю двадцать часов в сутки, мама. У меня нет семьи. Чем ты думала, мама, когда говорила, что хорошая работа сделает меня счастливым? Чего ты добивалась мама, когда заставляла меня учить математику?”

А я скажу: “Дорогой, но я хотела, чтобы ты получил хорошее образование! Я хотела, чтобы у тебя были все возможности, дорогой”. А он скажет: “А нахрена мне эти возможности, если я несчастен, мама? Я иду мимо клоунов в торговом центре и завидую им, мама. Они счастливы. Я мог бы быть на их месте, но ты, ты, ты сломала мне жизнь”, – и потрет пальцами переносицу под очками. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: “Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время жалуются. И если ты этого не понимаешь, значит ты идиот”.

Он скажет “ох” и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

***
Или по-другому. Когда-нибудь у меня родится сын, и я сделаю все наоборот. Буду ему с трех лет твердить: “Я тут не для того, чтобы что-то твердить. Я тут для того, чтобы тебя любить. Иди к папе, дорогой, спроси у него, я не хочу быть снова крайней”.

И в свое тридцатилетие он придет ко мне, этот потный, лысеющий режиссер со среднерусской тоской в глазах и скажет: “Мама! Мне тридцать лет. Я уже тридцать лет пытаюсь добиться твоего внимания, мама. Я посвятил тебе десять фильмов и пять спектаклей. Я написал о тебе книгу, мама. Мне кажется, тебе все равно. Почему ты никогда не высказывала своего мнения? Зачем ты все время отсылала меня к папе?”.

А я скажу: “Дорогой, но я не хотела ничего решать за тебя! Я просто любила тебя, дорогой, а для советов у нас есть папа”. А он скажет: “А нахрена мне папины советы, если я спрашивал тебя, мама? Я всю жизнь добиваюсь твоего внимания, мама. Я помешан на тебе, мама. Я готов отдать все лишь бы хоть раз, хоть раз, понять, что ты думаешь обо мне. Своим молчанием, своей отстраненностью ты, ты, ты сломала мне жизнь”, – и театрально закинет руку ко лбу. И тогда я встану, посмотрю на него внимательно и скажу: “Значит так. В мире есть два типа людей: одни живут, а вторые все время чего-то ждут. И если ты этого не понимаешь, значит ты идиот”.

Он скажет “ах” и упадет в обморок. На психотерапию потребуется примерно пять лет.

Жизнь после родов.

В животе беременной женщины разговаривают двое младенцев. Один из них – верующий, другой – неверующий.
Неверующий младенец:

-Ты веришь в жизнь после родов?
Верующий младенец:

-Да, конечно. Всем понятно, что жизнь после родов существует. Мы здесь для того, чтобы стать достаточно сильными и готовыми к тому, что нас ждет потом.
Неверующий младенец:

-Это глупость! Никакой жизни после родов быть не может! Ты можешь себе представить, как такая жизнь могла бы выглядеть?
Верующий младенец:

-Я не знаю все детали, но я верю, что там будет больше света, и что мы, может быть, будем сами ходить и есть своим ртом.
Неверующий младенец:

-Какая ерунда! Невозможно же самим ходить и есть ртом! Это вообще смешно! У нас есть пуповина, которая нас питает. Знаешь, я хочу сказать тебе: невозможно, чтобы существовала жизнь после родов, потому что и наша жизнь как и пуповина – и так уже слишком коротка. Да и кто там был? Кто может подтвердить?

Верующий младенец:

-А я верю, что это возможно. Все будет просто  по-другому. И жизнь будет длиннее в раз 50-100 и пища вкуснее и разная и…мы не только ходить, а даже летать сможем… Это трудно представить, но я думаю, что и та жизнь…она  лишь подготовка к какой то другой,… ещё большей, может быть вечной жизни…

Подарок

Продавец стоял за прилавком магазина и рассеянно смотрел на улицу. Одна маленькая девочка подошла к магазину и буквально прилипла к витрине. Когда она увидела то, что искала, её глаза заблестели от восторга…

Она вошла внутрь и попросила, чтобы ей показали бусы из бирюзы.

— Это для моей сестры. Вы можете красиво завернуть их? — спросила девчушка.

Хозяин с недоверием посмотрел на малышку и спросил:
— А сколько у тебя денег?

Девочка вытащила из кармана платочек, развернула его и высыпала на прилавок горсть мелочи. С надеждой в голосе она спросила:

— Этого хватит?

Там было всего несколько мелких монет. Девочка с гордостью продолжала:

— Знаете, я хочу сделать подарок своей старшей сестре. С тех пор, как умерла наша мама, сестра заботится о нас, а на себя у неё не остается времени. Сегодня у неё день рождения и я уверена, что она будет счастлива получить такие бусы, они очень подойдут под цвет её глаз.

Мужчина взял бусы, прошел вглубь магазина, принес футляр, положил в него бирюзу, обернул лентой и завязал бант.

— Держи! — сказал он девочке. — И неси осторожно!

Девчушка выбежала и вприпрыжку понеслась к дому. Рабочий день подходил к концу, когда порог того же магазина переступила молодая девушка. Она положила на прилавок знакомый продавцу футляр и отдельно оберточную бумагу и развязанный бант.

— Эти бусы были куплены здесь? Сколько они стоили?

— А! — сказал хозяин магазина, — стоимость любого изделия в моем магазине — это всегда конфиденциальный договор между мной и клиентом.

Девушка заявила:

— Но у моей сестры было только несколько монет. Бусы из настоящей бирюзы, так ведь? Они должны стоить очень дорого. Это нам не по карману.

Мужчина взял футляр, с большой нежностью и теплотой восстановил упаковку, вручил девушке и сказал:

— Она заплатила самую высокую цену… Больше, чем мог заплатить любой взрослый: она отдала всё, что имела.

Тишина заполнила маленький магазинчик, и две слезы скатились по лицу девушки, сжимающей в дрожащей руке небольшой сверток…

Встреча с Богом.

Я встретился с Богом впервые в штате Висконсин, в начале осени,
Он много смеялся, курил, говорил, что Его, дескать, тоже бросили,
Говорил, не волнуйся, прорвемся, где наша не пропадала,
Я запомнил тогда глаза Его, цвета горечи и сандала.

Потом Он исчез – я не слышал о Нем года три, поменял два дома,
В третьем как-то подзадержался – авария, месяц глубокой комы,
Он появился в моей палате, как должное, принес цветы,
Ты, говорил, не умрешь в этот раз. Не ты.

После мы вместе пробыли шестнадцать месяцев, исколесили полмира,
Он говорил без умолку, рвал газеты, ругался, что люди творят кумира
Из каждого. Потом подолгу молчал, смолил за одной одну,
И, кажется, медленно шел ко дну.

Как-то расстались бездарно, Он вышел за сигаретами, а я – в Мадрид,
Тогда мне хотелось спрятаться, забыть, наконец, что и где у меня болит,
Там и пересеклись в предпоследний раз, я сразу Его узнал
Он был…Ну, Он был Богом. Где были мои глаза?

Такой получился расклад – Он стоит, прячет улыбку свою в ладонь,
Говорит “Мы давно не виделись, здравствуй, мой друг”. Создает огонь
И прикуривает – как будто мы снова идем слушать новый рок,
Как будто и не было ничего. Будто бы Он – не Бог.

А я молчу, как последний дурак, сигарету изжевываю, покрываюсь потом,
Что мне сказать Ему, что бы не вышло вычурно, не лебезить, проявить заботу,
“Здравствуй”-, мой голос срывается. Он хохочет, меня за плечо,
И через месяц уходит, прощаясь – “Увидимся мы еще”.

Больше не виделись. Я не молюсь, не соблюдаю пост, не посещаю храм,
Я в Его честь курю, слушаю старый джаз, пью коньяк, хожу по Его следам,
И не тоскую совсем. Мне говорят, что сошел с ума, что совсем чудак –
Но Он мне сказал – мы встретимся. Будет так.

Пушистый Вареник

 Подарок дочери.

Однажды папа наказал свою трехлетнюю дочь за то, что она потратила рулон позолоченной оберточной бумаги. С деньгами было туго и папа был просто взбешён оттого, что ребёнок пытался украсить какую-то коробочку без видимой на то причины. Несмотря на это, на следующее утро маленькая девочка принесла своему отцу подарок. Она сказала:
– Это для тебя, Папочка.
Он был обескуражен тем, что за день до этого накричал на дочку. Но его возмущение снова вырвалось наружу, когда он обнаружил, что коробка пуста… Он обратился к дочке:
– Разве ты не знаешь, что когда дарят подарок, то предполагается, что в коробке будет что-то лежать? А у тебя просто пустая коробка.
Маленькая девочка взглянула на него со слезами на глазах:
– Папочка, она не пустая. Я наполнила её своими поцелуями. Они все твои, Папочка!
Отец был поражён. Он опустился на колени, нежно обнял дочку и умолял её о прощении. С тех пор папа хранил это бесценный подарок рядом со своей кроватью несколько лет. Если у него что-то не клеилось в жизни, он вспоминал поцелуи и любовь, которую подарила ему дочка. И это намного важнее всех неурядиц, материальных богатств и ссор из-за пустяков.

Притча об исполнении желаний

На задворках Вселенной находился один магазинчик. Вывески на нем давно уже не было – ее когда-то унесло ураганом, а новую хозяин не стал прибивать, потому что каждый местный житель и так знал, что магазин продает желания.

Ассортимент магазина был огромен, здесь можно было купить практически всё: огромные яхты, квартиры, замужество, пост вице-президента корпорации, деньги, детей, любимую работу, красивую фигуру, победу в конкурсе, большие машины власть, успех и многое-многое другое. Не продавались только жизнь и смерть – этим занимался головной офис, который находился в другой Галактике.

Каждый пришедший в магазин (а есть ведь и такие желающие, которые ни разу не зашли в магазин, а остались сидеть дома и просто желать) в первую очередь узнавал цену своего желания.

Цены были разные. Например, любимая работа стоила отказа от стабильности и предсказуемости, готовности самостоятельно планировать и структурировать свою жизнь, веры в собственные силы и разрешения себе работать там, где нравится, а не там, где надо.

Власть стоила чуть больше: надо было отказаться от некоторых своих убеждений, уметь всему находить рациональное объяснение, уметь отказывать другим, знать себе цену (и она должна быть достаточно высокой), разрешать себе говорить «Я», заявлять о себе, несмотря на одобрение или неодобрение окружающих.

Некоторые цены казались странными – замужество можно было получить практически даром, а вот счастливая жизнь стоила дорого: персональная ответственность за собственное счастье, умение получать удовольствие от жизни, знание своих желаний, отказ от стремления соответствовать окружающим, умение ценить то, что есть, разрешение себе быть счастливым, осознание собственной ценности и значимости, отказ от бонусов «жертвы», риск потерять некоторых друзей и знакомых.

Не каждый пришедший в магазин был готов сразу купить желание. Некоторые, увидев цену, сразу разворачивались и уходили. Другие долго стояли в задумчивости, пересчитывая наличность и размышляя, где бы достать еще средств. Кто-то начинал жаловаться на слишком высокие цены, просил скидку или интересовался распродажу.

А были и такие, которые доставали все свои сбережения и получали заветное желание, завернутое в красивую шуршащую бумагу. На счастливчиков завистливо смотрели другие покупатели, судача о том, что, хозяин магазина – их знакомый, и желание досталось им просто так, без всякого труда.

Хозяину магазина часто предлагали снизить цены, чтобы увеличить количество покупателей. Но он всегда отказывался, так как от этого страдало бы и качество желаний.

Когда у хозяина спрашивали, не боится ли он разориться, то он качал головой и отвечал, что во все времена будут находиться смельчаки, готовые рисковать и менять свою жизнь, отказываться от привычной и предсказуемой жизни, способные поверить в себя, имеющие силы и средства для того, чтобы оплатить исполнение своих желаний.

А на двери магазина уже добрую сотню лет висело объявление: «Если твое желание не исполняется – оно еще не оплачено».

СКАЗКА О ПРОЩЕНИИ

— Я не прощу, — сказала Она. – Я буду помнить.

— Прости, — попросил ее Ангел. – Прости, тебе же легче будет.

— Ни за что, — упрямо сжала губы Она. — Этого нельзя прощать. Никогда.

— Ты будешь мстить? – обеспокоенно спросил он.

— Нет, мстить я не буду. Я буду выше этого.

— Ты жаждешь сурового наказания?

— Я не знаю, какое наказание было бы достаточным.

— Всем приходится платить за свои решения. Рано или поздно, но всем… — тихо сказал Ангел. — Это неизбежно.

— Да, я знаю.

— Тогда прости! Сними с себя груз. Ты ведь теперь далеко от своих обидчиков.

— Нет. Не могу. И не хочу. Нет им прощения.

— Хорошо, дело твое, — вздохнул Ангел. – Где ты намерена хранить свою обиду?

— Здесь и здесь, — прикоснулась к голове и сердцу Она.

— Пожалуйста, будь осторожна, — попросил Ангел. – Яд обид очень опасен. Он может оседать камнем и тянуть ко дну, а может породить пламя ярости, которая сжигает все живое.

— Это Камень Памяти и Благородная Ярость, — прервала его Она. – Они на моей стороне.

И обида поселилась там, где она и сказала – в голове и в сердце.

Она была молода и здорова, она строила свою жизнь, в ее жилах текла горячая кровь, а легкие жадно вдыхали воздух свободы. Она вышла замуж, родила детей, завела друзей. Иногда, конечно, она на них обижалась, но в основном прощала. Иногда сердилась и ссорилась, тогда прощали ее. В жизни было всякое, и о своей обиде она старалась не вспоминать.

Прошло много лет, прежде чем она снова услышала это ненавистное слово – «простить».

— Меня предал муж. С детьми постоянно трения. Деньги меня не любят. Что делать? – спросила она пожилого психолога.

Он внимательно выслушал, много уточнял, почему-то все время просил ее рассказывать про детство. Она сердилась и переводила разговор в настоящее время, но он снова возвращал ее в детские годы. Ей казалось, что он бродит по закоулкам ее памяти, стараясь рассмотреть, вытащить на свет ту давнюю обиду. Она этого не хотела, а потому сопротивлялась. Но он все равно узрел, дотошный этот дядька.

— Чиститься вам нужно, — подвел итог он. – Ваши обиды разрослись. На них налипли более поздние обиды, как полипы на коралловый риф. Этот риф стал препятствием на пути потоков жизненной энергии. От этого у вас и в личной жизни проблемы, и с финансами не ладится. У этого рифа острые края, они ранят вашу нежную душу. Внутри рифа поселились и запутались разные эмоции, они отравляют вашу кровь своими отходами жизнедеятельности, и этим привлекают все новых и новых поселенцев.

— Да, я тоже что-то такое чувствую, — кивнула женщина. – Время от времени нервная становлюсь, порой депрессия давит, а иногда всех просто убить хочется. Ладно, надо чиститься. А как?

— Простите ту первую, самую главную обиду, — посоветовал психолог. – Не будет фундамента – и риф рассыплется.

— Ни за что! – вскинулась женщина. – Это справедливая обида, ведь так оно все и было! Я имею право обижаться!

— Вы хотите быть правой или счастливой? – спросил психолог. Но женщина не стала отвечать, она просто встала и ушла, унося с собой свой коралловый риф.

Прошло еще сколько-то лет. Женщина снова сидела на приеме, теперь уже у врача. Врач рассматривал снимки, листал анализы, хмурился и жевал губы.

— Доктор, что же вы молчите? – не выдержала она.

— У вас есть родственники? – спросил врач.

— Родители умерли, с мужем в разводе, а дети есть, и внуки тоже. А зачем вам мои родственники?

— Видите ли, у вас опухоль. Вот здесь, — и доктор показал на снимке черепа, где у нее опухоль. – Судя по анализам, опухоль нехорошая. Это объясняет и ваши постоянные головные боли, и бессонницу, и быструю утомляемость. Самое плохое, что у новообразования есть тенденция к быстрому росту. Оно увеличивается, вот что плохо.

— И что, меня теперь на операцию? – спросила она, холодея от ужасных предчувствий.

— Да нет, — и доктор нахмурился еще больше. – Вот ваши кардиограммы за последний год. У вас очень слабое сердце. Такое впечатление, что оно зажато со всех сторон и не способно работать в полную мощь. Оно может не перенести операции. Поэтому сначала нужно подлечить сердце, а уж потом…

Он не договорил, а женщина поняла, что «потом» может не наступить никогда. Или сердце не выдержит, или опухоль задавит.

— Кстати, анализ крови у вас тоже не очень. Гемоглобин низкий, лейкоциты высокие… Я пропишу вам лекарства, — сказал доктор. – Но и вы должны себе помочь. Вам нужно привести организм в относительный порядок и заодно морально подготовиться к операции.

— А как?

— Положительные эмоции, теплые отношения, общение с родными. Влюбитесь, в конце концов. Полистайте альбом с фотографиями, вспомните счастливое детство.

Женщина только криво усмехнулась.

— Попробуйте всех простить, особенно родителей, — неожиданно посоветовал доктор. – Это очень облегчает душу. В моей практике были случаи, когда прощение творило чудеса.

— Да неужели? – иронически спросила женщина.

— Представьте себе. В медицине есть много вспомогательных инструментов. Качественный уход, например… Забота. Прощение тоже может стать лекарством, причем бесплатно и без рецепта.

Простить. Или умереть. Простить или умереть? Умереть, но не простить? Когда выбор становиться вопросом жизни и смерти, нужно только решить, в какую сторону ты смотришь.

Болела голова. Ныло сердце. «Где ты будешь хранить свою обиду?». «Здесь и здесь». Теперь там болело. Пожалуй, обида слишком разрослась, и ей захотелось большего. Ей вздумалось вытеснить свою хозяйку, завладеть всем телом. Глупая обида не понимала, что тело не выдержит, умрет.

Она вспомнила своих главных обидчиков – тех, из детства. Отца и мать, которые все время или работали, или ругались. Они не любили ее так, как она этого хотела. Не помогало ничего: ни пятерки и похвальные грамоты, ни выполнение их требований, ни протест и бунт. А потом они разошлись, и каждый завел новую семью, где ей места не оказалось. В шестнадцать лет ее отправили в техникум, в другой город, всучив ей билет, чемодан с вещами и три тысячи рублей на первое время, и все – с этого момента она стала самостоятельной и решила: «Не прощу!». Она носила эту обиду в себе всю жизнь, она поклялась, что обида вместе с ней и умрет, и похоже, что так оно и сбывается.

Но у нее были дети, были внуки, и вдовец Сергей Степаныч с работы, который пытался неумело за ней ухаживать, и умирать не хотелось. Ну правда вот – рано ей было умирать! «Надо простить, — решила она. – Хотя бы попробовать».

— Родители, я вас за все прощаю, — неуверенно сказала она. Слова прозвучали жалко и неубедительно. Тогда она взяла бумагу и карандаш и написала: Уважаемые родители!Дорогие родители! Я больше не сержусь. Я вас за все прощаю.

Во рту стало горько, сердце сжалось, а голова заболела еще больше. Но она, покрепче сжав ручку, упрямо, раз за разом, писала: «Я вас прощаю. Я вас прощаю». Никакого облегчения, только раздражение поднялось.

— Не так, — шепнул Ангел. – Река всегда течет в одну сторону. Они старшие, ты младшая. Они были прежде, ты потом. Не ты их породила, а они тебя. Они подарили тебе возможность появиться в этом мире. Будь же благодарной!

— Я благодарна, — произнесла женщина. – И я правда очень хочу их простить.

— Дети не имеют права судить своих родителей. Родителей не прощают. У них просят прощения.

— За что? – спросила она. – Разве я им сделала что-то плохое?

— Ты себе сделала что-то плохое. Зачем ты оставила в себе ту обиду? О чем у тебя болит голова? Какой камень ты носишь в груди? Что отравляет твою кровь? Почему твоя жизнь не течет полноводной рекой, а струится хилыми ручейками? Ты хочешь быть правой или здоровой?

— Неужели это все из-за обиды на родителей? Это она, что ли, так меня разрушила?

— Я предупреждал, — напомнил Ангел. – Ангелы всегда предупреждают: не копите, не носите, не травите себя обидами. Они гниют, смердят и отравляют все живое вокруг. Мы предупреждаем! Если человек делает выбор в пользу обиды, мы не вправе мешать. А если в пользу прощения – мы должны помочь.

— А я еще смогу сломать этот коралловый риф? Или уже поздно?

— Никогда не поздно попробовать, — мягко сказал Ангел.

— Но они ведь давно умерли! Не у кого теперь просить прощения, и как же быть?

— Ты проси. Они услышат. А может, не услышат. В конце концов, ты делаешь это не для них, а для себя.

— Дорогие родители, — начала она. – Простите меня, пожалуйста, если что не так… И вообще за все простите.

Она какое-то время говорила, потом замолчала и прислушалась к себе. Никаких чудес – сердце ноет, голова болит, и чувств особых нет, все как всегда.

— Я сама себе не верю, — призналась она. – Столько лет прошло…

— Попробуй по-другому, — посоветовал Ангел. – Стань снова ребенком.

— Как?

— Опустись на колени и обратись к ним, как в детстве: мама, папа.

Женщина чуть помедлила и опустилась на колени. Она сложила руки лодочкой, посмотрела вверх и произнесла: «Мама. Папа». А потом еще раз: «Мама, папа…». Глаза ее широко раскрылись и стали наполняться слезами. «Мама, папа… это я, ваша дочка… простите меня… простите меня!». Грудь ее сотрясли подступающие рыдания, а потом слезы хлынули бурным потоком. А она все повторяла и повторяла: «Простите меня. Пожалуйста, простите меня. Я не имела права вас судить. Мама, папа…».

Понадобилось немало времени, прежде чем потоки слез иссякли. Обессиленная, она сидела прямо на полу, привалившись к дивану.

— Как ты? – спросил Ангел.

— Не знаю. Не пойму. Кажется, я пустая, — ответила она.

— Повторяй это ежедневно сорок дней, — сказал Ангел. – Как курс лечения. Как химиотерапию. Или, если хочешь, вместо химиотерапии.

— Да. Да. Сорок дней. Я буду.

В груди что-то пульсировало, покалывало и перекатывалось горячими волнами. Может быть, это были обломки рифа. И впервые за долгое время совершенно, ну просто ни о чем, не болела голова.

ЗМЕЙ ГОРЫНЫЧ.

Одна голова Змея спала, вторая с завистью на нее смотрела, третьей не было вовсе. Иванушка, кравшийся вдоль невысокого, странного вида вала, выглянул из-за крайнего камня.

– День добрый, – на всякий случай поздоровался он.

– Был, – негостеприимно буркнула бодрствующая голова.

– Ты – Змей Горыныч? – уточнил Иванушка, вглядываясь в полутьму.

Голова приподнялась и некоторое время рассматривала гостя.

– Бессмертный моя фамилия, – наконец представилась она. – Кощей. Смерть в игле, игла в яйце и так далее. Короче – все на дубе. А дуб за тридевять земель. Отсюда. Дорога дальняя, я бы на твоем месте не мешкал. Иванушка сдвинул шелом на лоб и почесал в затылке.

– Нет, – не поверил он. – Не похож.

– Но попробовать-то стоило, – вздохнула голова. – А на кого похож?

– На Змея Горыныча, – признался Иванушка. – Только… у тебя ничего не пропадало? Голова там…

Голова подмигнула.

– Это засада, – театральным шепотом сообщила она. – Третья голова заходит тебе в тыл. Ты – в кольце. Окружен и деморализован. Твой последний шанс – собрать все силы в кулак и отходить к своим. С боями, если пожелаешь.

Иванушка сглотнул. К своим хотелось очень. И давно.

– Врешь, – неуверенно произнес он.

– А вдруг нет? – голова не сводила с него красных глаз. – А вдруг как раз под тем камнем, к которому ты прижался – потайной люк? Вот он приоткрыва-а-ется…

Иван выхватил кладенец. Бесшабашный меч радостно взвизгнул и кинулся на врага, чуть не вывихнув Иванушке руку.

– Тпру, – отпрянула голова. – Ты чего?

– А ты чего? – держать вырывавшийся меч приходилось обеими руками, плечо ныло. К тому же кладенец оттащил Иванушку от камня, и он никак не мог решить – хорошо это или плохо.

– Шучу, – призналась голова. – А ты нервный какой-то. Тебе бы подлечиться. Шизофреники в роду были? Алкоголики? Давай-ка, приляг на камушек, закрой глазки и расскажи дяде Горынычу о своем первом сексуальном опыте.

– Еще чего, – покраснел Иванушка. – Я лягу, а ты меня огнем…

– Паранойя, – решила голова. – Да если б я хотел, я бы давным-давно тебя сжег. Знаешь, какая у меня температура выдоха? Живьем зажарю. И съем. Вот вернется моя третья голова – и потрапезничаем. Ты, кстати, не проголодался?

– Не твое дело, – Иванушка оставил не то успокоившийся, не то заскучавший кладенец в правой руке, а левой поудобнее перехватил щит – на случай, если Змей-таки плюнет пламенем. – Нет у тебя третьей головы. В бою потерял али по старости отсохла?

– Потерял, потерял, – легко согласилась голова. – Только не я – голову, а кое-кто – награду. Тебе за меня что обещали? По прейскуранту – полцарства и принцесса – или злато-серебро?

– Полцарства, – признался Иванушка.

– Аматер, – снова вздохнула голова. – Дилетант. А что это за половина – ты проверил? Карту посмотрел? Полезные ископаемые, демографическое положение, импорт-экспорт, валовой продукт? Не надо, не отвечай, я понимаю, что нет. Эх, Ваня, Ваня…

– Ты откуда имя мое знаешь? – нахмурился Иванушка.

– С моим опытом, – снисходительно ответила голова, – имя собеседника угадать нетрудно. Если знать прозвище. Так вот, о вознаграждении…

– Погоди, – не понял Иванушка, – а прозвище ты как узнал?

Голова некоторое время молчала, полуприкрыв глаза белесыми веками.

– Оценив твои интеллектуальные способности, – последовал наконец ответ. – Это древнее умение, доступное только нам, Змеям Горынычам, – быстро добавила она, увидев, что Иванушка открыл рот для нового вопроса. – Не отвлекайся. Мы говорили о твоем вознаграждении. Сколько голов ты мне отрубить подрядился?

– Все, – Цифирь Иванушке никогда не давалась.

– Неправильно! Ответ – три. Все знают, что у Змея Горыныча три головы. И полцарства тебе посулили за три головы. А ты при всем желании больше двух не принесешь. И никто не поверит, что у меня не осталось одной про запас. Сколько будет – две трети от полцарства? – вдруг спросила голова.

Некоторое время Иванушка шевелил губами, а голова внимательно за ним следила.

– Двоечник, – констатировала она. – Давай дневник, придешь с родителями… Хорошо-хорошо, тогда второй вопрос – что ты собираешься делать с двумя третями принцессы? И какую конкретно треть ты оставишь своему будущему тестю?

– Во изверг! – возмутился Иванушка. – Кто ж живых людей-то на части делит!

– Ага. Значит, какую-то принцессу, ни словечка тебе, небось, не сказавшую, ты делить отказываешься, а меня, который единственно о твоем благополучии печется – запросто? Нет, я не жалуюсь, просто хочу уточнить кто тут изверг… Так вот, Ваня, мой тебе совет – передоговорись. Возьми деньгами. Зачем тебе полцарства, ты же ни в экономике, ни в политике – ни бельмеса, тебя же свергнут через неделю. Сделай вот что: прикинь, сколько каждая моя голова стоит. Плюс командировочные. И пусть еще задаток дадут. Ну, и по мелочи – экипировка, суточные. Тогда сколько голов ни принесешь – все прибыль. Учти, я дурного не посоветую, у меня знаешь опыт какой!

Голова мечтательно покачала собой.

– Все запиши, – напутствовала она. – И без подписанного контракта не возвращайся. Запомнил? Главное – головы по отдельности оценить, остальное – как договоришься. И сумма прописью. Ступай. У тебя получится. – Из глаза выкатилась ядовито-желтая дымящаяся слеза. – Я буду скучать, – добавила голова и отвернулась.

Иванушка деревянно кивнул, сглотнул и повернулся к выходу из пещеры. В голове его клубился туман, из которого выплывали загадочные фразы “две смены огнеупорных портков” и “именуемый в дальнейшем Головосдатчик”. Кладенец оттягивал руку, по спине под кольчугой струился пот.

– Жарища, – пробормотал Иванушка.

– Надышали. Ты, Ванечка, если чего не понял – не стесняйся, спрашивай сейчас. Чтобы десять раз туда-сюда не бегать.

Все было не так, неправильно и морочно. “Околдовал” – подумал Иванушка.

– Не пойду я никуда, – решил он. – Не нужна мне награда. Давай так биться.

– Вот почему, интересно, у других Горынычей противники – сплошь профи заскорузлые, а у меня – идеалист на идеалисте? – пригорюнилась голова. – Климат тут такой, что ли… Ну, хорошо, забияка, будь по-твоему, дуэль так дуэль. Будет тебе сатисфакция наиполнейшая. Присылай, бретер, секундантов, пиши картель на надушенной бумаге – только чур чтоб не фиалка. И не лаванда, у меня, кажется, на лаванду аллергия.

– Кого присылать? – не понял Иванушка. – Зачем? Я уже здесь.

– По правилам, – спокойно объяснила голова. – Зарезать меня решил – пожалуйста. Только пусть все будет как положено. Ты же хочешь чтоб тебя витязем называли, а не мокрушником?

– Вот тебе мой вызов! – Иванушка сплюнул. – Сам себе секундантов ищи!

– А у меня вон, – кивок в сторону спящей. – Родовита, хладнокровна и дуэльный кодекс наизусть знает.

– Она же спит!

– И очень хорошо, – серьезно согласилась голова. – Ты себе не представляешь, Ваня, что тут начнется, если ей вздумается проснуться.

– Ну все, рептилия, – насупился Иванушка. – С тобой серьезно, а тебе все хаханьки. – Он поправил щит, поднял меч (тот радостно загудел), пошире расставил ноги в проржавевших сапогах – пара была последней. – Выходи на бой, Змей!

– Никакого почтения к старшим, – в очередной раз вздохнула голова. – Ладно, уговорил, выхожу.

Некоторое время ничего не происходило. Иванушка ждал нападения. Голова слегка покачивалась.

– Ну? – не выдержал Иванушка.

– Ась? – встрепенулась голова. – Ты что-то сказал, Ванечка?

Иванушка шагнул вперед и замахнулся мечом.

– Да-да-да, – голова подалась назад, – сию минуту… как же это делается… ага. – Она зажмурилась. Иванушка поспешно закрылся щитом. Из огромных ноздрей вдруг повалил черный паровозный дым. У Иванушки немедленно заслезились глаза и запершило в горле. Вслепую размахивая мечом – вдруг Змею вздумается контратаковать – он отступил за камень и попытался отдышаться.

– Так нормально? – донесся до него голос. – Или пиротехники добавить?

Дым постепенно оседал. Голова попыток напасть не предпринимала.

– Команды уходят на перерыв, – комментировала она. – Первый тайм прошел в острой, бескомпромиссной борьбе и обоюдоострых атаках, так?

Иванушка протирал глаза кольчужной рукавицей.

– В принципе, – голова покосилась на спящую подругу, – я согласен на ничью.

– Не… дождешься, – просипел Иванушка.

– Так ведь на чужом поле! – напомнила голова.

Иванушка оперся на меч и прокашлялся. Глаза по-прежнему слезились – не то от дыма, не то от обиды.

– Слушай, чего ты издеваешься? – негромко спросил он. – Можешь сразу убить – убей, нет – давай драться по-настоящему.

Пауза.

– Так, – печально произнесла голова. – Поздравляю. Ты добился своего. У меня мигрень. Это ж надо! Какой позор! Перед кем я распинаюсь? Я его уму-разуму учу – и арифметике, и бизнесу, и манерам благородным, а он мне вместо спасибо – “изверг”, “издеваешься”! Тоже мне герой! Шпана с ножичком! – Она вдруг упала на пол и закрыла глаза. – Руби!

– Как “руби”? – оторопел Иванушка.

– Как хочешь! Ты ведь за этим пришел? Ну так давай! – Голова поморщилась. – Больно как! И стыдно. В мои-то годы… Ну что ты возишься, недоделанный? Шевелись, пока эта не проснулась.

Иванушка вышел из-за камня. Голова не шевелилась.

– Если болит, – осторожно заметил Иванушка, – можно рассолу выпить. Или отвара какого…

– Так ты меня лечить пришел? – желчно осведомилась голова, по-прежнему не открывая глаз.

Толстенная, в пол-Иванушкиного роста, шея Змея была покрыта чешуей, прочностью, судя по всему, не уступавшей граниту.

– Э-э…

– Твои проблемы, – отрезала голова. – Раньше надо было думать.

Иванушка перекинул щит за спину, поплевал на ладони, двумя руками, как топор, занес меч.

– Вообще-то ты прав, – сказала голова и открыла глаза. – Одному тебе не справиться. – Она вдруг взмыла вверх. – Вместе пойдем!

– Куда? – отскочивший Иванушка ошалело крутил перед собой кладенцом.

– Помогу контракт составить. Представишь меня как своего юридического и финансового консультанта. Ты, Ваня, не обижайся, сердце у тебя золотое, но деловой хватки – ноль. Объегорят тебя. А я на трудовых договорах собачью упряжку съел. – Голова огляделась. – План такой: летим налегке, провиант по дороге раздобудем… Ах да, надо соню эту разбудить. Подождал бы ты, Ваня, снаружи, а то как полыхнет она спросонок… – Голова деловито сновала по пещере. – Мне, кстати, как посреднику, десять процентов полагается, ты в курсе?

– Какие десять процентов? Какой контракт? Летим?!!

– Ты, Вань, какой-то заторможенный. Ты сюда сколько времени добирался?

– Тридцать лет… и три года.

– Вот именно. А теперь представь себе – еще тридцать три года на обратную дорогу, потом пока договоримся – быстро такие дела не делаются, там, небось, ни нотариуса не сыскать, ни ксерокса, ты же наверняка еще и медицинскую страховку потребуешь, а это – медосмотр, кардиограмма, флюорография (не нравится мне, Ваня, твой кашель), потом еще тридцать три года сюда – умирать не дома я отказываюсь, можешь считать это последним желанием приговоренного. Итого сколько? Не надо, не считай, некогда. Шестьдесят шесть лет с гаком. Ты меч-то поднять сумеешь? А так слетаем по-быстрому туда-обратно – и руби себе в свое удовольствие. Потом, конечно, тебе тридцать три года одному назад топать. С головами. Но это уже не мое дело. – Голова снова кивнула в сторону спящей. – Так я ее бужу?

В мозгу Иванушки творилось что-то неописуемое. Тридцать лет и три года… Три пары железных хлебов… Убить Змея… Василиса…

– Васили-и-са! – слабо позвал он.

– Которая? – немедленно отозвалась голова. – Прекрасная или Премудрая?

– Пре… красная, – неуверенно ответил Иванушка.

– Стала музой одного хорошего художника, – отрапортовала голова. – Счастлива. Семья, дети. Ты лет пять назад должен был там проходить – маленький, чистенький городок, в излучине. Помнишь?

– Нет, – тихо признался Иванушка. – Ничегошеньки не помню. – Сколько их было, городов… излучин…

– Я, Вань, не извращенец, – так же тихо сказала голова, – хоть и старый. Я таксист. Извозчик. Если кому крыльев не дадено, а улететь хочется – появляюсь я. Раньше, говорят, ангелы были, а теперь только я да пара пегасов.

– А чего ж про тебя всякие гадости говорят? – Иванушка сунул меч в ножны и опустился на корточки, спиной привалившись к камню.

– Кто говорит-то? Те, которые испугались, раздумали улетать – им же надо переполох оправдать, вот и несут всякую ересь. Мне-то что, только людям головы морочат. Тебя вот с панталыку сбили…

Помолчали. Никакой ответ не стоил сил, которые нужно было потратить на формулировку вопроса. Тридцать три года…

– Так я пойду, что ли, – вздохнул наконец Иванушка.

– Может, переночуешь? – предложила голова. – Устал ведь, да и темнеет уже. Поболтаем, поужинаем, я тебя с другой головой познакомлю…

– Нет, – Иванушка решительно выпрямился. – Пойду.

– Счастливо тебе, Ваня, – кивнула голова. – Приятно было познакомиться.

– Бывай, – махнул рукой Иванушка и побрел к выходу.

Голова некоторое время смотрела ему вслед, а потом опустилась на пол.

Через пару минут в камне, служившем Иванушке укрытием, открылся красный глаз.

– С Василисой – это ты молодец, – сказала третья голова. – Опять в своем репертуаре – шутовство, гротеск. Разбудил бы первую, это ее дело – визитеров шугать.

– Ну уж нет, – вторая голова поерзала, устраиваясь поудобнее. – Психологически мой метод надежнее. А то все устрашение да устрашение. Скучно.

– Может, – усмехнулась третья голова, – нам и впрямь пару девиц похитить? Для правдоподобия. “Таксист”, тоже мне.

– А вот это, – вторая голова закрыла глаза, – не моя забота. Принимай вахту.

 

Пришёл какой-то человек к Учителю и спрашивает:
– Учитель, что делать, когда жизнь погружается во мрак, когда кажется, что все друзья отвернулись от тебя, что даже Бог больше не любит, когда печаль и тоска становятся постоянными спутниками, а на душе огромная тяжесть.
– Самое главное – не рассмеяться!
– ?????!!!!!
– Испортишь всё представление.

В каких-то дальневосточных, как водится, горах стоял какой-то даосский, как водится, монастырь, куда, как водится, приходили всяческие достойные и недостойные молодые люди, жаждущие, как водится, великих и не очень мистических тайн и прочих озарений.

Их там, как водится, подвергали всяческим невероятным испытаниям, заставляли медитацца с утра до ночи, морили аскезой, искушали искушениями, а после снова гнали медитацца и снова всячески испытывали.

Вся эта катавасия продолжалась довольно долго. Некоторые удивительные граждане все же как-то умудрялись выжить и даже не сбежать к едрене фене от этого эзотерического счастья.
Они становились такие высокодуховные и просветленные, что стоять рядом с ними было почти невозможно: очи сияли благостью невыносимой.

И в жизни всякого просветленного гражданина наступал такой момент, когда его вызывали к Самому Главному Даосскому Начальнику.

Начальник грозно потрясал аурой, благодатно сиял чакрами и проделывал кучу других невероятных вещей, полезных для просветления окружающих. Он говорил ученику: «Пришло время подвергнуть тебя самому страшному испытанию».

С учеником от такого заявления, невзирая на все его эзотерические достижения, кирдык случался. Он думал, что сейчас с ним сделают что-то такое немыслимое, хоть ложись да умирай добровольно.

Приведя ученика в чувство с помощью целительных мантр и нюхательной соли, Самый Главный Даосский Начальник продолжал выступление:
«Теперь ты вернешься домой, — говорил он, — и поживешь годика два нормальной человеческой жизнью. Потом вернешься, я на тебя погляжу. Если останется в тебе хоть что-то от нынешней веселой силы — что ж, тогда я стану тебя учить. Нет — на х…

 

Ангельские штучки.

 

Ангел постарше строго смотрит на подчиненного.

— Докладывай. В двух словах.

— Жив. Ходит на работу. На что-то надеется.

— На что?

— Трудно сказать. Два раза я показывал ему счастливый сон – не видит. Говорит, что устает на работе.

— А что на работе?

— Да как у всех. Начальство. Суета. Курилка. Слухи.

— Начальство суровое?

— Да начальство как начальство. Такое же как везде. Боится он его почему-то…

— Страхи отгонял?

— Само собой. Еще по дороге к офису. Крыльями размахивал над головой. Облака даже разгонял. Пришлось крылом по уху съездить, чтобы солнышко заметил.

— Симпатичная незнакомка по дороге? На каблучках. С запахом будоражащих духов?

— Ну, обижаете… Нос к носу столкнул в метро.

— И как?

— Да никак. «Извините» и дальше в свои мысли.

— А после работы?

— Магазины. Телевизор. Помыть посуду. Интернет. Сон.

— Телевизор ломал?

— Конечно. Новый купил зачем-то…

— Интернет отключал?

— Пять дней подряд. Он просто стал торчать на работе. До позднего вечера. У них так можно.

— Так. А выходные?

— Сон до обеда. Уборка квартиры. Вечером – друзья, бестолковые разговоры, водка. Домой за полночь. Утром с головной болью под одеяло. Или к телевизору. Или к компьютеру.

— А она?

— Совсем близко. Через три дома. В один и тот же супермаркет за продуктами ходят.

— В очереди сталкивал?

— Все как положено. И сверх инструкции – на автобусной остановке, в праздники.

— Линии судьбы проверял?

— Да, совмещаются! В том-то и дело… Это такой город… Такой образ жизни… Ну не могу я больше! Невыполнимое задание!

— Разговорчики! Где твой список сильнодействующих средств?

— Вот он, шеф. Грипп с температурой и бредом. Вывих, перелом. Автомобильная авария. Банкротство. Пожар. Беспорядки на улицах. Финансовый кризис. Гражданская война…

— Достаточно. Тормози… Двести восемьдесят пятый подобный доклад! Совсем разучились работать! Знаешь что, свяжись с параллельным потоком. Во имя Любви на крайние меры разрешение считай полученным. Только выбирай что-то одно.

— Есть выбирать что-то одно.

Увидьте и используйте все возможности, которые дарить вам Бог, и тогда вашему ангелу не придется прибегать к крайним мерам!

Принц и маг.

Жил  однажды на свете принц, который верил во все, кроме трех вещей, в которые он не верил. Он не верил в  принцесс,  он не  верил в острова, и он не верил в Бога. Отец принца, король, сказал ему, что таких вещей на свете  не  существует.  Так, во владениях  отца  не  было  ни  принцесс,  ни островов и никаких признаков Бога; и принц верил своему отцу.

Но вот однажды принц сбежал из дворца и оказался в другой стране. И в этой стране он с любого места побережья мог  видеть острова,  а  на  этих  островах странные, вызывающие волнение в крови, существа, назвать которые у него не хватило духу. В  то время,  как он был занят поисками лодки, к нему подошел человек в вечернем наряде.

– Это настоящие острова? – спросил юный принц.

–  Разумеется,  это  настоящие  острова,  –  ответил ему человек в вечернем платье.

– А эти странные волнующие существа?

– Это самые настоящие, самые подлинные принцессы.

– Тогда Бог тоже должен существовать! – воскликнул принц.

– Я и есть Бог, – ответил ему человек в вечернем наряде и поклонился.

 

Юный принц изо всех сил поспешил к себе домой.

– Итак, ты вернулся, – приветствовал его король-отец.

–  И  я  видел острова, видел принцесс и я видел Бога, – заметил ему принц с упреком.

 

Король отвечал непреклонно:

–  На самом деле не существует ни островов, ни принцесс, ни Бога.

– Но я видел их!

– Скажи мне, во что был одет Бог?

– Он был в вечернем наряде.

– Были ли закатаны рукава его пиджака ?  Принц вспомнил, что рукава были закатаны. Король улыбнулся.

– Это обычная одежда мага, тебя обманули.

 

Тогда  принц  вернулся  в  другую  страну, пошел на тот же берег и снова встретил человека в вечернем наряде.

– Король, мой отец, рассказал мне, кто Вы такой, – заявил ему принц с возмущением. – Прошлый раз Вы обманули меня, но  на этот  раз  этого не пройдет. Теперь я знаю, что это ненастоящие острова и ненастоящие принцессы, потому что  Вы  сами  –  всего лишь маг.

 

Человек на берегу улыбнулся в ответ:

– Ты сам обманут, мальчик мой. В королевстве твоего отца множество островов и принцесс.  Но  отец  подчинил  тебя  своим чарам, и ты не можешь увидеть их.

 

В  раздумье принц вернулся к себе домой. Увидев отца, он взглянул ему прямо в глаза.

– Отец, правда, что ты не настоящий король, а всего лишь маг?

– Да сын мой, я всего лишь маг.

– Значит, человек на берегу был Богом?

– Человек на берегу – другой маг.

– Я должен знать истину, истину, которая лежит за магией!

– За магией нет никакой истины, – заявил король.

 

Принцу  стало очень грустно. Он сказал “Я убью себя”.  С помощью магии король вызвал смерть. Смерть встала в дверях и знаками подзывала к себе принца.

Принц   содрогнулся.   Он  вспомнил  о  прекрасных,  но ненастоящих принцессах и о ненастоящих, но прекрасных островах.

– Что же делать, – сказал он. Я смогу выдержать это.

–  Поздравляю, – сказал король, – вот и ты начинаешь становиться магом.

Сказка о ненужной жертве

Просто и наглядно о том, как мы сами готовы испортить себе жизнь.

— Здесь занимают очередь на жертвоприношение? — Здесь, здесь! За мной будете. Я 852, вы — 853. — Ой, мамочки… Это когда же очередь дойдет?

— Не беспокойтесь, тут быстро. Вы во имя чего жертву приносите? — Я — во имя любви. А вы? — А я — во имя детей. Дети — это мое все! — А вы что в качестве жертвы принесли? — Свою личную жизнь. Лишь бы дети были здоровы и счастливы. Все, все отдаю им. Замуж звал хороший человек — не пошла. Как я им отчима в дом приведу? Работу любимую бросила, потому что ездить далеко. Устроилась нянечкой в детский сад, чтобы на виду, под присмотром, ухоженные, накормленные. Все, все детям! Себе — ничего.

— Ой, я вас так понимаю. А я хочу пожертвовать отношениями… Понимаете, у меня с мужем давно уже ничего не осталось… У него уже другая женщина. У меня вроде тоже мужчина появился, но… Вот если бы муж первый ушел! Но он к ней не уходит! Плачет… Говорит, что привык ко мне… А мне его жалко! Плачет же! Так и живем… Распахивается дверь, раздается голос: «№ 852, проходите!». — Ой, я пошла. Я так волнуюсь!!! А вдруг жертву не примут? № 853 сжимается в комочек и ждет вызова. Время тянется медленно, но вот из кабинета выходит № 852. — Что? Ну что? Что вам сказали? Приняли жертву? — Нет… Тут, оказывается, испытательный срок. Отправили еще подумать. — А как? А почему? Почему не сразу? — Ох, милочка, они меня спрашивают: «А вы хорошо подумали? Это же навсегда!». А я им: «Ничего! Дети повзрослеют, оценят, чем мама для них пожертвовала». А они мне: «Присядьте и смотрите на экран». А там такое кино странное! Про меня. Как будто дети уже выросли. Дочка замуж вышла за тридевять земель, а сын звонит раз в месяц, как из-под палки, невестка сквозь зубы разговаривает… Я ему: «Ты что ж, сынок, так со мной, за что?». А он мне: «Не лезь, мама, в нашу жизнь, ради бога. Тебе что, заняться нечем?». А чем мне заняться, я ж, кроме детей, ничем и не занималась? Это что ж, не оценили детки мою жертву? Напрасно, что ли, я старалась?

Из двери кабинета доносится: «Следующий! № 853!». — Ой, теперь я… Господи, вы меня совсем из колеи выбили… Это что ж??? Ай, ладно! — Проходите, присаживайтесь. Что принесли в жертву? — Отношения… — Понятно… Ну, показывайте. — Вот… Смотрите, они, в общем, небольшие, но очень симпатичные. И свеженькие, неразношенные, мы всего полгода назад познакомились.

— Ради чего вы ими жертвуете? — Ради сохранения семьи… — Чьей, вашей? А что, есть необходимость сохранять? — Ну да! У мужа любовница, давно уже, он к ней бегает, врет все время, прямо сил никаких нет. — А вы что? — Ну что я? Появился в моей жизни другой человек, вроде как отношения у нас. — Так вы эти новые отношения — в жертву? — Да… Чтобы семью сохранить. — Чью? Вы ж сами говорите, у мужа — другая женщина. У вас — другой мужчина. Где ж тут семья? — Ну и что? По паспорту-то мы — все еще женаты! Значит, семья. — То есть вас все устраивает? — Нет! Нет! Ну как это может устраивать? Я все время плачу, переживаю! — Но променять на новые отношения ни за что не согласитесь, да? — Ну, не такие уж они глубокие, так, времяпровождение… В общем, мне не жалко! — Ну, если вам не жалко, тогда нам — тем более. Давайте вашу жертву. — А мне говорили, у вас тут кино показывают. Про будущее! Почему мне не показываете? — Кино тут разное бывает. Кому про будущее, кому про прошлое…

Мы вам про настоящее покажем. Включаем, смотрите.

— Ой, ой! Это же я! Боже мой, я что, вот так выгляжу? Да вранье! Я за собой ухаживаю. — Ну, это ваша душа таким образом на внешности проецируется.

— Что, вот так? Плечи вниз, губы в линию, глаза тусклые, волосы повисшие… — Так всегда выглядят люди, если душа плачет… — А это что за мальчик? Славненький какой… Смотрите, как он ко мне прижимается! — Не узнали, да? Это ваш муж. В проекции души. — Муж? Что за ерунда! Он взрослый человек!

— А в душе — ребенок. И прижимается, как к мамочке… — Да он и в жизни так! Прислоняется. Тянется! — Значит, не вы к нему, а он к вам? — Ну, я с детства усвоила — женщина должна быть сильнее, мудрее, решительнее. Она должна и семьей руководить, и мужа направлять! — Ну так оно и есть. Сильная, мудрая решительная мамочка руководит своим мальчиком-мужем. И поругает, и пожалеет, и приголубит, и простит. А что вы хотели? — Очень интересно! Но ведь я ему не мамочка, я ему жена! А там, на экране… Он такой виноватый, и к лахудре своей вот-вот опять побежит, а я его все равно люблю! — Конечно, разумеется, так оно и случается: мальчик поиграет в песочнице, и вернется домой. К родной мамуле. Поплачет в фартук, повинится… Ладно, конец фильма. Давайте завершать нашу встречу. Будете любовь в жертву приносить? Не передумали? — А будущее? Почему вы мне будущее не показали? — А его у вас нет. При таком настоящем — сбежит ваш выросший «малыш», не к другой женщине, так в болезнь. Или вовсе — в никуда. В общем, найдет способ вырваться из-под маминой юбки. Ему ж тоже расти охота… — Но что же мне делать? Ради чего я тогда себя буду в жертву приносить? — А вам виднее. Может, вам быть мамочкой безумно нравится! Больше, чем женой. — Нет! Мне нравится быть любимой женщиной! — Ну, мамочки тоже бывают любимыми женщинами, даже часто. Так что? Готовы принести жертву? Ради сохранения того, что имеете, и чтобы муж так и оставался мальчиком? — Нет… Не готова. Мне надо подумать. — Конечно, конечно. Мы даем время на раздумья.

— А советы вы даете?

— Охотно и с удовольствием.

— Скажите, а что нужно сделать, чтобы мой муж… ну, вырос, что ли?

— Наверное, перестать быть мамочкой. Повернуться лицом к себе и научиться быть Женщиной. Обольстительной, волнующей, загадочной, желанной. Такой цветы дарить хочется и серенады петь, а не плакать у нее на теплой мягкой груди.

— Да? Вы думаете, поможет?

— Обычно помогает. Ну, это в том случае, если вы все-таки выберете быть Женщиной. Но если что — вы приходите! Отношения у вас замечательные просто, мы их с удовольствием возьмем. Знаете, сколько людей в мире о таких отношениях мечтают? Так что, если надумаете пожертвовать в пользу нуждающихся — милости просим!

— Я подумаю… № 853 растерянно выходит из кабинета, судорожно прижимая к груди отношения. № 854, обмирая от волнения, заходит в кабинет.

— Готова пожертвовать своими интересами ради того, чтобы мамочка не огорчалась. Дверь закрывается. По коридору прохаживаются люди, прижимая к груди желания, способности, карьеры, таланты, возможности — всё!

 

Внутренняя комната.

– Здравствуйте, это вы сдаете комнату внутри себя? Я бы хотел её снять.
– Да. Проходите. Познакомьтесь с вашими новыми соседями. В комнате справа от вас живет маленький, запуганный и загнанный в угол комочек счастья. Дальше по коридору идите осторожнее, здесь весь пол усыпан осколками разбитой надежды.
– Почему ваша ванна наполнена льдом?
– Там лежит душа. Лёд замедляет процесс её разложения. А вот и комната, которую я сдаю. Она опустела совсем недавно.
– А кто в ней жил?
– Мечта.

 

Последнее желание.

Здравствуй, Господи.

– Здравствуй. Скажи, доволен ли ты прожитой жизнью?

– Даже не знаю, что тебе сказать, Господи… Пока я жил, мне было хорошо. Я грабил людей, воровал. Денег всегда хватало. И жил я весело и беззаботно, пока люди не поймали меня и не повесили. Но теперь я вот думаю – наверное, жил я неправильно. И я бы хотел исправиться. Ты только не наказывай меня, Господи. Я же ни в чем не виноват, если разобраться. Ведь это ты дал мне такую жизнь.

– Я не накажу тебя. Скажи, кем бы ты хотел быть в следующей жизни? – Я не накажу тебя. Скажи, кем бы ты хотел быть в следующей жизни?

– Сделай меня простым человеком, Господи. Чтобы я честным трудом зарабатывал себе и своей семье на хлеб.

– Как тебе будет угодно.

– Здравствуй, Господи.

– Здравствуй. Скажи, доволен ли ты прожитой жизнью?

– Нет, Господи. Мне жилось очень тяжело. Всю жизнь я работал с раннего утра и до позднего вечера. Но жил в нищете. Я сам, моя жена и дети мои голодали. За всю свою жизнь я не знал ничего иного, кроме голода, холода и унижений.

– Скажи, кем бы ты хотел быть в следующей жизни?

– Я хочу быть богатым человеком. Чтобы у меня был большой дом, много хорошей земли, чтобы еды всегда было в избытке, чтобы я и дети мои имели все, чего бы ни пожелали.

– Как скажешь, так и будет.

– Здравствуй, Господи.

– Здравствуй. Скажи, доволен ли ты прожитой жизнью?

– Спасибо тебе, Господи. Большую часть своей жизни я был абсолютно счастлив. Мне было так хорошо, что я даже и не вспоминал про тех людей, которые расплачивались своей бедностью за мое богатство. Но потом они пришли в мой дом, убили меня, мою жену, моих детей и забрали мое имущество. Но я понимаю их. Когда я был бедным, то мечтал сделать то же самое. Не наказывай их, пожалуйста, Господи.

– Не накажу. Скажи, кем ты хочешь быть в следующей жизни?

– Я теперь понял, это плохо, когда одни люди живут за счет других.

Сделай меня богатым снова, Господи. На этот раз все будет по–другому.

– Будь по–твоему.

 

– Здравствуй, Господи.

– Здравствуй. Скажи, доволен ли ты прожитой жизнью?

– Спасибо тебе, Господи. Ты сделал все, как я просил. Но больше не делай меня, пожалуйста, богатым человеком. У меня было много денег, и я построил большой завод. Я создавал рабочие места, повышал зарплаты, оплачивал своим работникам обучение по специальности. Но чем больше я для них делал, тем больше им казалось, что я им что–то недодал. Я только в этой жизни подумал – нелегко тебе, наверное, с нами, Господи.

Через созданные мной для них профсоюзы, они требовали еще большего повышения зарплат, различных льгот и пособий для себя и своих семей. А работали при этом из года в год все хуже и хуже. Потом мой завод обанкротился, и меня за долги посадили в тюрьму. А мои бывшие работники проклинали меня за то, что по моей вине они лишились работы и средств к существованию.
– Кем же ты хочешь быть в следующей жизни?

– Сделай меня какой–нибудь знаменитостью. Я хочу, чтобы люди любили меня и восхищались мной.
– Я сделаю, как ты хочешь.

– Здравствуй. Скажи, доволен ли ты прожитой жизнью?

– Спасибо тебе, Господи. Ты сделал все, как я хотел. Толпа обожала меня. Что бы я ни делал, вызывало у них восторг. Но больше не делай меня, пожалуйста, знаменитостью. Обожание толпы быстро наскучило мне и даже стало раздражать своей назойливостью. Самые близкие друзья втайне завидовали мне и желали мне зла. Мои дети ненавидели меня, потому что я был слишком занят собой и своей работой. Когда я умирал, по мне не горевал никто, кроме безликой толпы.

– Кем же ты хочешь быть теперь?

– Сделай так, Господи, чтобы я прожил тихую и спокойную жизнь, где–нибудь подальше от людей.

– Как тебе угодно.

 

– Здравствуй, Господи.

– Здравствуй. Скажи, доволен ли ты прожитой жизнью?

– Да, Господи, большое спасибо тебе. Я хорошо отдохнул. Но больше не делай меня лесником. Мне было скучно и одиноко.

– Тогда кем ты хочешь стать теперь?

– У меня было много свободного времени, Господи. Я читал книги, думал о жизни и о людях. Мне кажется, я понял, как можно сделать людей счастливыми. Сделай так, чтобы я стал пожизненным диктатором, и я сделаю мир лучше.

– Как пожелаешь.

 

– Здравствуй, Господи.

– Здравствуй. Скажи, доволен ли ты прожитой жизнью?

– Мне удалось сделать все, что я хотел, Господи. Я принес людям порядок и справедливость. Мир стал лучше. Но для этого пришлось уничтожить всех, кто пытался мне в этом помешать. Мои руки по локоть в крови. Накажи меня, Господи.

– Я никого никогда не наказываю. Ты сам накажешь себя в следующей жизни. Если захочешь. А теперь скажи, кем тебя сделать теперь?

– Сделай кем угодно. Только, пожалуйста, Господи, больше не делай меня человеком.

– Будь по твоему.

 

ВЕСЕЛАЯ СКАЗКА О ДОКТОРЕ.

Глава первая,

где несчастный Бенеамин получает волшебную мазь и исцеляется.

Однажды, поздним осенним вечером в дверь известного колдуна, чей дом стоял на самой

окраине города, постучалcя незнакомец. С ног до головы закутанный в тёмный плащ, он

сверил адрес на мятой бумажке, тяжко вздохнул и замер на пороге. Через минуту

послышались шаркающие шаги, лязгнул замок, и дверь приоткрылась. На визитёра

смотрел мужчина средних лет в голубой несвежей рубашке и ярко-жёлтых мятых брюках.

Голову мага украшала копна чёрных растрёпанных волос, топорщились неухоженные усы

с прилипшими крошками хлеба, под опухшими глазами багровели мешки.

– Привет. – спокойно произнёс колдун и вопросительно посмотрел на посетителя.

– Здравствуйте… вот, мне рекомендовали … сказали, только Вы можете мне помочь… –

вечерний гость ещё раз глянул на свою бумажку, словно проверяя, не ошибся ли адресом

– Короче, у меня проблема…

– Заходи.

Маг пропустил посетителя в квартиру и указал на кресло возле окна.

– Меня зовут Бенеамин, можно просто Беня… – сообщил гость, устраиваясь в кресле и

расстёгивая плащ – А к Вам как обращаться?

– Гм… У меня много имён… некоторые из них произносить в определённых кругах даже

вредно для здоровья, – загадочно произнёс чародей, – Можешь звать меня Доктор, ведь

я лечу человеческие судьбы.

– Да, мне не помешало бы такое лечение… – грустно заметил Беня. Под плащом у него

оказался потёртый костюм- тройка, на пальце отсвечивал дешёвый перстень-печатка. В

целом Бенеамин производил впечатление человека серого, незаметного, но с тайными

претензиями на исключительность; люди такого типа часто встречаются среди

конторских служащих и мелких агентов госбезопасности. Устроив плащ на пыльном

подоконнике, он осмотрелся.

Жилище мага представляло собой большую комнату, заваленную (как и положено)

древними манускриптами, чучелами неизвестных птиц и пыльными фолиантами. В углу

притулился допотопный компьютер, по монитору коего плавали зверские рожи и

загадочные иероглифы. Сам хозяин курил дешёвые сигареты, одну за другой, отчего в

помещении стояла плотная завеса вонючего сизого дыма.

Беня глубоко вдохнул, зажмурил глаза и выпалил:

– Доктор, я трус и неудачник! Помогите мне!

Чародей закатил глаза, лицо его приняло страдальчески – обиженное выражение.

– Ты напоминаешь мне одного человека… – произнёс он, а затем взял со стола медный

колокольчик и щёлкнул по нему ногтём. Колокольчик завибрировал, и маг стал

прислушиваться к этому звуку, видимо, впадая в транс и выходя в астральный мир. В

таком состоянии он находился минут десять. Беня терпеливо ждал.

Наконец, Доктор вышел из астрала, достал из-под стола бутыль с какой-то прозрачной

жидкостью, налил полный стакан и выпил залпом.

– Освобождает правое полушарие. – пояснил он свои действия и вставил в рот

очередную сигарету. После этого он закрыл глаза и отключился уже минут на двадцать.

– Так вот, у меня проблемы с финансами, карьерой, женщинами и здоровьем. Что вы мне

посоветуете? – робко подал голос Бенеамин, решив, что чародей про него уже забыл.

– Понимаешь, Беня, был у меня такой пациент… – вяло отозвался волшебник – Ты и на

него тоже похож. Я вылечил его за один сеанс герметической магии. А может и не

вылечил, чёрт его знает… Ладно, давай к делу. Итак, к своим сорока годам ты оказался…

где?

– У Вас вот оказался.

– Нет, по жизни ты где оказался?

– Ну, я уже говорил, деньги, женщины…

– Забудь об этом! ГДЕ ТЫ СЕЙЧАС ОКАЗАЛСЯ?!! – неожиданно заорал волшебник и

забегал по комнате взад- вперёд, опрокидывая стулья.

А потом резко остановился.

– В жопе ты оказался, ясно?

– Ну, в каком-то смысле можно и так сказать – вздохнул Бенеамин. На глазах у него

навернулись слёзы.

– А раз так, то и лечить твою судьбу надлежит через жопу! И никак иначе!

С этими словами чародей извлёк из ящика письменного стола тюбик, похожий на

вместилище зубной пасты.

– Здесь особый волшебный крем, будешь применять три раза в день, инструкция

прилагается.

– И что, поможет? – недоверчиво осведомился Бенеамин.

– Гм… Средство надёжное, из такой, дружок, аптеки, что тебе и не снилось…

Доктор опять закатил глаза, намереваясь отключиться уже капитально.

– Один вопрос, один вопрос! – Беня заторопился поймать ускользающее внимание

колдуна – А противопоказания есть? А то у меня аллергия…

– Или исцелишься или помрёшь. Есть, правда, ещё третий, и даже четвёртый варианты,

но…

Не закончив фразы, Доктор внезапно рухнул на продавленный диван и захрапел.

А пациент тяжело вздохнул, закутался в плащ, и на цыпочках покинул его жилище, не

забыв прихватить тюбик с волшебной мазью.

По сути, жизнь Бени действительно катилась под гору. Быстро и неумолимо. Начиная с

какого-то момента, года полтора тому назад, он словно попал в воронку, которая

засасывала его всё глубже и глубже. Всё началось с того, что его оставила любимая

женщина. Причём, без объяснений и оправданий. Просто не пришла на очередное

свидание и всё. Все попытки Бенеамина вернуть неверную возлюбленную оказались

тщетными, она словно переселилась в параллельный мир, где для него просто не было

места. Затем пошли нелады в работе. Будучи вовсе не конторским служащим и даже не

агентом госбезопасности, а самым настоящим врачом – наркологом с частной практикой,

он в один момент потерял большинство пациентов. По странной, неведомой для Бени

причине, они дружно переместились к его конкурентам. Через какое-то время наш герой

стал погружаться в депрессию, которая быстро превратила окружающую реальность из

цветной в чёрно-белую, тяжёлую и безысходную. С каждым днём было всё тяжелее

просыпаться, чтобы затем тянуть до вечера безрадостное, одинокое существование.

Стали всё чаще посещать мысли о самоубийстве. Вот так, отчаянно ища выход из

ситуации, он и попал на приём к магу. И вернувшись домой в тот вечер, он, ни минуты не

раздумывая, применил волшебную мазь по назначению.

И вначале, кроме жжения в заднице, ничего особенного не почувствовал. Однако, наутро

проснулся в странно-приподнятом настроении. Неожиданно ожил мобильник, позвонил

его давний пациент и записался на приём. А затем ещё двое. И ещё. Короче, к обеду

Бенеамин оказался загружен работой на две недели вперёд. А вечером…

А вечером позвонила его бывшая возлюбленная и попросила о встрече. Которая,

естественно, состоялась на следующий день… и ночь, само собой. Беня не верил своему

счастью, однако это были ещё цветочки. Внезапно он почувствовал, что стал объектом

всеобщего женского (весьма заинтересованного) внимания. Дамы, молодые и не очень,

красивые и разные, дарили ему авансовые томные взгляды, подходили на улице и, как

стриптизёру совали бумажки с номерами телефонов прямо в трусы.

Короче, жизнь налаживалась. От депрессии не осталось и следа. Главное было, не

забывать про волшебную мазь, количество которой в тюбике волшебным (а каким же

ещё?) образом не убавлялось. Не раз и не два помянул Беня добрым словом великого

мага Доктора, буквально вернувшего его к жизни…

И так пролетели счастливые дни возрождения, пока маятник не качнулся в обратную

сторону…

Глава вторая,

в которой Бенеамина навещает кармическая милиция, и он попадает в интересное

положение .

Однажды утром Бенеамин пришёл на работу, но вместо первого пациента в приёмной

обнаружил двух милиционеров, похожих как братья-близнецы. Только один был в чине

капитана, а на погонах другого серебрились сержантские лычки.

– Гражданин Бенеамин? – осведомился капитан при появлении доктора.

– Да, это я – хотя наш герой и не совершал никаких уголовно наказуемых деяний, но в его

душу вдруг заполз леденящий страх. Тем более, что милиционеры были какие-то не такие.

Не «оборотни в погонах», не ряженые, нет… Скорее, они выглядели именно как настоящие

слуги закона, римские центурионы, суровые и неподкупные.

– Старший инспектор кармической милиции Крокус – чётко представился офицер, а это –

мой коллега Маркус.

– Слушаю Вас – дрожащим голосом произнёс Беня, ему почему-то стало так страшно, как

никогда. И ещё стала возвращаться полузабытая депрессия.

– Вы обвиняетесь в незаконном присвоении чужой кармы в размере одна тысяча

девятьсот девяносто девять условных единиц, совершённом по предварительному

сговору и при отягчающих обстоятельствах. – отчеканил страж порядка и показал

Бенедикту какую-то бумажку с печатью.

– Это недоразумение, я ничего не понимаю… – залепетал нарколог, покрываясь холодным

потом.

– Всё Вы прекрасно понимаете! – отрезал капитан, пряча бумажку в карман кителя. –

Живёте себе тут припеваючи, денежки лопатой гребёте, от женщин отбоя нет… А по вашей

милости кривая преступности в Аргентине резко пошла вверх, количество инфарктов в

мире на два процента выросло, и ещё много чего хуже стало.

– Но, позвольте, при чём тут я? – Беня почувствовал справедливое негодование – Я то

здесь, а Аргентина – там.

– Бросьте, бросьте… – капитан снял фуражку и пригладил коротко стриженые волосы –

Пряников сладких всегда не хватает на всех. Слышали такую песенку? Так, вот, вы этих

чужих пряников уже до отвала наелись. Пора платить по счету.

– Но я же ничего про это не знал, это всё он, колдун Доктор!

– Незнание кармических законов не освобождает от ответственности! – назидательно

произнёс молчавший доселе сержант и погрозил Бене пальцем – А что касается твоего

сообщника по кличке Доктор, так с ним уже состоялся особый разговор. Весьма

серьёзный разговор, уж поверь. В розыске он давно был, вот, только вчера удалось

словить.

С этими словами сержант указал пальцем на включённый телевизор. На огромном

плазменном экране вдруг задёргалось изображение, и вместо сериала «Остаться в

живых» появилась другая картинка. На ней двое спецназовцев в камуфляже и масках

волокли по асфальту мага, награждая по дороге пинками и затрещинами.

– Куда это они его? – поинтересовался Бенеамин и поёжился.

– В спецприёмник. – капитан пристально посмотрел на обвиняемого – Куда же ещё?

– И меня тоже туда? – Бене внезапно захотелось в туалет, одновременно по маленькому

и по большому.

– Зачем? – хмыкнул милиционер – для тебя, друг любезный, весь мир теперь будет

большим спецприёмником. Вот рассчитаешься за украденное, плюс штраф, плюс

судебные издержки и выйдешь на свободу… Может быть…

– И сколько же мне ещё… отбывать? – тихо спросил осужденный.

– Ну, это, браток, от тебя зависит – молчавший доселе сержант ободряюще хлопнул Беню

по плечу – Начнёшь прямо сейчас исправлять карму, может, жизней за пятьдесят –

шестьдесят и оклемаешься потихоньку. Если опять косяков не нагородишь.

– Да что же мне делать то? – захныкал нарколог.

– А то тебе решать, на то свободная воля и всё такое… – сержант прищурился – Начни с

малого, вон старушек через дорогу переводи, нищим копеечку подавай… Если будет чем

подавать, конечно. Эти… заповеди… блюди, ну и так далее… Ладно, нам пора, служба, сам

понимаешь.

Милиционеры встали с места, лихо откозыряли и покинули приёмную Бенеамина. До него

только сейчас дошло, что на фуражках стражей отсутствовал российский герб, а место

кокард занимал чёрно-белый китайский значок «инь – янь».

Наш герой сел на стул и заплакал…

Как он и предчувствовал, ни один из записанных на сегодня пациентов не явился. А

вскоре после ухода центурионов позвонила возлюбленная и холодно сообщила, что

сегодня занята. И вообще, ей много что не нравится в их отношениях, поэтому она

предлагает на какое-то время расстаться. А вот другая верная подружка Бени –

депрессия, наоборот, набросилась на него с доселе невиданной страстью. Доктору

захотелось встать на четвереньки и завыть, как собака.

Он закрыл кабинет, доплёлся до дома, проглотил таблетку успокоительного и плюхнулся

на кровать, спрятав голову под подушку. И провалился в тяжёлую, мутную полудрёму.

И увидел сон…

И приснилось Бенеамину, что он устроился на работу гардеробщиком в театр и подаёт

зрителям верхнюю одежду. При этом каждый зритель в обмен на выданное пальто или

шубку награждает Беню щелчком по носу, а затем пинком под зад. Такой вот странный

ритуал: бывший нарколог принимает номерок, вручает пальтишко, затем подставляет нос

и поворачивается задом, немного наклонясь. И за всем этим безобразием наблюдает

волшебник Доктор, приговаривая:

– Это тебе, блин, не паллиатив какой-нибудь, а настоящая терапия! Театр начинается с

вешалки!

И вовсю дымит вонючей сигаретой. При этом руки у него закованы в наручники, но вид

довольный – предовольный. Как у кота, обожравшегося сметаной.

А затем к раздевалке подходит целая толпа алкоголиков, бывших пациентов Бени.

– Так что, говоришь, нам пить нельзя? Погружаться в сладкие грёзы нельзя? Укрываться

тёплым одеялом на морозе не можно? – ехидно спрашивает самый тяжёлый больной, с

циррозом печени и умственной деградацией. – Говоришь, просто не пей водку и весь

секрет? Ты что, лекарь, Фрейда не читал? Иль забыл, что бутылка нам мамину сиську

заменяет? А вот мы щас тебе припомним все уколы и таблетки! Мы тебе откроем

настоящий секрет счастья!

И набрасывается вся толпа на бедного Беню, распяливает на гардеробной стойке и

собирается сделать с ним что-то настолько мерзкое, что разум нашего героя не

выдерживает, и он просыпается.

В холодном и липком поту.

Прошло несколько дней. Наверное, самых паскудных в жизни Бенеамина. Если до визита

к Доктору, он ещё худо-бедно мог существовать, то теперь, вкусив вожделенного счастья

и снова потеряв его, погрузился в самое настоящее отчаяние. И в самом деле, Бениной

ситуации было не позавидовать. Пациенты бесследно испарились, женщин от одного его

вида начинало тошнить и сводить в судорогах, вдобавок пропал сон, аппетит и

расстроилось пищеварение. Уж не говоря о постоянной депрессии, которая задолбала

Беню настолько, что он уже и не знал, что делать… Волшебная мазь, само собой,

перестала действовать и наш герой выкинул тюбик в мусорное ведро.

Целыми днями Бенеамин бесцельно слонялся по городу или валялся на кровати,

отвернувшись лицом к стене. Однажды он добрёл до квартиры арестованного чародея и

долго стучал в дверь, в безумной надежде, что того уже отпустили из милиции. Дверь ему,

естественно, никто не открыл.

Один раз даже попробовал улучшить свою карму по совету сержанта, и сделать какое-

нибудь доброе дело. Высмотрев в подворотне одинокую старушку с огромной тяжёлой

авоськой, Беня подскочил к ней и попытался оказать посильную помощь. Однако,

старушка сумку не отдала, от предложенных пяти рублей отказалась и прогнала

«тимуровца», обозвав извращенцем.

С другими добрыми делами тоже как-то не складывалось. Казалось, никто в целом мире

не заинтересован в бескорыстной помощи; старушки злобно шипели, нищие не брали

подаяния и плевались в Бенину сторону, ….

Короче, исправление кармы становилось всё более проблематичным.

Глава третья,

в которой появляется полезная фея Доминанта и делает Бенеамину заманчивое

предложение .

Однажды Бенеамину стало так хреново на душе, что он решил свести счёты с жизнью.

Раздобыв пузырёк клофелина, он написал прощальную записку, в которой просил никого

ни в чём не винить, высыпал все таблетки в ладонь и приготовился к последнему

путешествию… Сначала ему стало очень жалко себя, а потом, наоборот, пусто и холодно.

Втайне он надеялся, что в последний миг ему позвонит бывшая возлюбленная и скажет

что-нибудь хорошее, но этого не произошло. Видимо, у неё были дела поважнее.

– Ах, так? – сказал наш герой – Ну так получай же!

И широко открыл рот, приготовившись заглотить все таблетки разом.

Но тут вдруг услышал за спиной хрипловатый женский голос.

– Да, это, конечно, тоже вариант. Но не самый лучший, уж поверь!

Нарколог резко обернулся и с изумлением обнаружил в своём кресле толстую,

неухоженную даму средних лет с растрёпанными седыми космами. Из одежды на ней

была только розовая ночнушка, на огромных ступнях болтались дырявые шлёпанцы.

Странная гостья курила папиросу, стряхивая пепел прямо на пол.

– Эй, Вы кто? – спросил Бенеамин.

– Я фея Доминанта. – ответила та и широко зевнула.

– Добрая? – встрепенулся наш герой.

Всю сознательную жизнь он мечтал о визите доброй сказочной феи, которая однажды

за просто так сделает ему какой-нибудь подарок. Поэтому, Беня немного оживился и

отложил таблетки в сторону.

– Ну, это кому как – усмехнулась фея – Для тебя я, скорее, полезная. Ты, конечно,

можешь завершить процесс, я мешать не буду, но это не решит проблемы. В следующей

жизни родишься кастратом, и будешь служить в гареме восточного раджи.

– А у меня разве есть выбор? – прошептал нарколог и шмыгнул носом.

– Выбор есть всегда! – назидательно произнесла Доминанта, выпустив облако едкого

дыма – Ну, или почти всегда… У тебя, мой маленький, их есть целых три.

– Сколько – сколько? – переспросил Бенеамин, покосившись на кучку розовых таблеток.

– Три, сынок. Либо ты сейчас глотаешь эти колёса и получаешь ещё тысячу штрафных

очков. Ну, и в гарем, как было сказано. Либо оставляешь всё, как есть и тянешь лямку

дальше. В принципе, так многие живут, и даже этим гордятся.

– Вы сказали, есть третий вариант… – робко промолвил Беня.

– Есть. Рискнуть всем, что осталось, чтобы получить то, что хочешь.

Нарколог прикрыл глаза. Перед его мысленным взором прошли целые армии, легионы

вредных старушек, которых надлежало перевести через дорогу, чтобы через миллионы

лет и воплощений обрести, наконец, надежду на спокойное и тихое счастье.

– Я готов на всё – чётко сказал он спустя минуту и отшвырнул таблетки. – Что мне

делать?

– Тебе нужно освободить Доктора из спецприёмника.

– Да, но как я это сделаю?

– Слушай сюда: спецприёмник, это такое особое место… капсула в четвёртом измерении…

типа закрытой комнаты, там всё ненастоящее… Чёрт, не сильна я в этой метафизике…

Есть силы над Управлением Кармы, гораздо выше… – фея ткнула дымящейся папиросой в

сторону потолка – Они заинтересованы в Докторе… и в тебе тоже, мой юный друг.

– А как мне попасть в спецприёмник? – Беня заволновался и стал грызть ногти.

– Чтобы попасть в любое место, надо очень захотеть… и притвориться, что ты уже там. –

загадочно ответила Доминанта – Впрочем, это не главное, вся фишка в том, что Доктор

там парится совершенно добровольно и может выйти, когда захочет.

– Но почему же он не хочет?

– Вот у него и спросишь, если получится. Всё, мне пора.

С этими словами гостья стала быстро таять в воздухе.

– Один вопрос, один вопрос! – Бенеамин замахал руками.

– Почему я такая? – усмехнулась полупрозрачная фея – Это я только для тебя такая.

Выполнишь задание – увидишь меня настоящей. Может быть.

И окончательно испарилась, оставив после себя два папиросных окурка и облако

вонючего табачного дыма.

А наш герой остался в совершенном недоумении.

– Чтобы попасть… надо очень захотеть… можно подумать, я всю жизнь не хотел того, что

другим доставалось за просто так… – бормотал он, расхаживая по комнате и натыкаясь

на стены.

– Хочу кофе! Сладкого и крепкого! – с этими словами Беня схватил со стола пустую

чашку.

И стал притворяться, что пьёт из неё приятный, обжигающий напиток. Через полчаса

бесплодных магических упражнений он разозлился и грохнул чашку об пол.

– Даже запаха нету! – злобно сказал он в пустоту и плюхнулся на диван. И тут заметил на

подоконнике старый, измятый пакетик растворимого Nescafe. А рядом блюдце с

остатками сахара.

– Вот оно как…

Через пару минут Бенеамин уже прихлёбывал чёрный кофе из гранёного стакана.

– Ладно, а как насчёт всего остального? – удачный эксперимент немного поднял

наркологу настроение – Чего бы мне ещё захотеть сильно – сильно?

Долго думать на эту тему не пришлось. У нашего героя долго не было женщины (а мы уже

знаем, почему) и он решил применить магию для решения этой проблемы. Беня зажмурил

глаза и стал представлять разные заманчивые эротические (и даже порнографические)

сцены, в которых он принимал самое непосредственное участие. Через полчаса такой

медитации у него возникла весьма приличная эрекция, а ещё через несколько минут в

дверь позвонили.

– Вот оно, точнее она! Сработало! – воскликнул доктор, засеменил к двери и распахнул её

в надежде на быстрое чудо и скорую сексуальную помощь.

Но на пороге, вместо ожидаемой прелестницы, стояла соседка с нижнего этажа, злобная

базарная торговка Петросиха и тяжело дышала, уперев руки в жирные бока. Ноздри её

хищно раздувались.

– Не, ты глянь, ешь твою мать! – завопила она, едва только Беня показался в дверном

проёме – Интилигенция вонючая, опять обоссался, что ль? Щас мне ремонт делать

пойдёшь, понял?

С этими словами Петросиха отодвинула хозяина квартиры в сторону и протопала на

кухню.

– Иди сюда, иди, щас носом тыкать тебя буду!

Тыкать и впрямь было куда. У Бенеамина вовсю хлестала вода из сорванного крана, на

полу растекалась солидная лужа и бойкими струйками стремилась в коридор и комнату.

– А таперь ко мне пошли, дохтур недоделанный! – агрессивная соседка, казалось, была

даже рада, что произошла авария. Вид у неё был не удручённый, а скорее

торжествующий.

– Только евраремонт сделали, слышь, ты, козёл? – продолжала верещать баба – Ты мне

теперь знаешь, сколько денег должен, а?

Она крепко ухватила доктора за рукав и потащила по направлению к двери. Однако, на

полпути вдруг застыла в неподвижности. Лицо её перекосилось, конечности судорожно

подёргивались. Как у испорченного робота, который пытается выполнять свою

программу, но почему-то не может этого сделать.

– Ты… это самое… ёшь твою… – промямлила Петросиха, и вдруг произнесла совсем по

другому, твёрдо и спокойно – Ищи три ключа. Они в прошлом, настоящем и будущем.

Есть и четвертый, но он сам тебя найдёт. И ничего не бойся.

– Бред какой-то – пробормотал Бенеамин, он был больше напуган странными словами

соседки, нежели всем её предыдущим поведением.

А та тем временем встряхнулась, вышла из ступора и быстро, чуть ли не бегом,

ретировалась.

– Ну вот, ничего не понимаю, – сказал наш герой, подняв глаза к потолку – Что мне

делать-то сейчас? Где мне эти ключи и волшебника в спецприёмнике искать?

Потолок ничего не ответил, только за окном, на улице каркнула ворона.

Беня кое-как закрутил кран, лёг на кровать, закутался в одеяло и стал себя жалеть. Так,

что даже немножко всплакнул в подушку. А потом заснул, не раздеваясь.

И приснился ему сон, в котором старый китаец в костюме «Адидас» бегал с огромным

сачком по цветочной клумбе и ловил бабочек.

– Никогда точно не можешь знать, кто кому снится, и кто кого имеет, – доверительно

сказал он Бене, теребя жидкую бородёнку – То ли они тебя, то ли ты их.

И с этими словами накрыл сачком самого Бенеамина.

– Ага, попался! – радостно воскликнул китаец – Ты займёшь достойное место в моей

коллекции!

– Не хочу я быть ни в какой коллекции! – завопил спящий Беня, тщетно пытаясь

освободиться из сачка, – Я хочу домой, к маме!

– Отнесись к этому философски, – посоветовал китаец – Лучше быть в моей коллекции,

чем дальше жить и страдать. Правда, придётся тебя усыпить, но ведь ты и так всю жизнь

провёл в сновидении… Причём, далеко не в осознанном.

С этими словами старик подкрался к наркологу и попытался проткнуть его огромной

булавкой.

Беня собрал последние силы и рванулся, желая вырваться из капроновой сети…

И проснулся, всхлипывая от ужаса под одеялом, которое оказалось намотанным на

голову.

– Ох, ну и за что мне все эти мучения? – спросил он неизвестно у кого, освободившись от

коварного одеяла.

И откуда-то из глубин разума пришёл тихий и спокойный ответ:

– За трусость и малодушие, мой маленький. И больше ни за что.

Глава четвёртая,

в которой Бенеамин ищет ключи и двери .

Прошло две недели. Всё это время наш герой то лежал на диване, то бесцельно слонялся

по городу и предавался горестным мыслям. Однажды он забрёл во двор старой

пятиэтажки, где прошли его детские годы и погрузился в глубокую ностальгию. Двор не

очень сильно изменился с тех давних пор; в песочнице возилась малышня, неподалёку

пили пиво два хмурых мужика, вечные старушки возле подъезда перемывали кости всем

проходящим мимо… Бенеамин примостился на свободной скамейке и закурил сигарету.

Странно, но впервые за долгое время он ощутил если не умиротворение, то некое

приятное оцепенение. Некуда было идти, не к чему стремиться, не к кому возвращаться.

Игра под названием «жизнь» была проиграна вчистую.

– Ну и хер с ней. – сказал доктор и затянулся горьким дымом.

И в этот момент почувствовал нечто . Его измученная душа внезапно отделилась от тела

и воспарила в небеса, откуда увидела и дом и двор и самого Беню, сидящего на скамейке.

А затем быстро вернулась обратно… Но за это короткое время что-то неуловимо

изменилось в окружающем мире.

Бенеамин похлопал глазами, повертел головой и сфокусировал внимание на песочнице,

где всё так же играли дети… Какие-то другие дети. Не те дети .

В самом центре песочницы сидел на корточках светловолосый мальчик лет четырёх в

кремовых шортах и красной футболке. Он сосредоточенно возводил из мокрого песка

какое-то сложное архитектурное сооружение, похожее одновременно на башню и торт

«Наполеон». Когда работа была почти завершена, к мальчику неожиданно подскочил его

сверстник, плотный крепыш, стриженый наголо и с длинной соплёй, свисающей с

подбородка. Не долго думая, сопливый агрессор растоптал башню и бросил пригоршню

песка прямо в глаза её создателю. И злобно, не по детски расхохотался. Однако,

дальнейшие события явно пошли не по плану малолетнего варвара.

Вместо того, чтобы заплакать и убежать, мальчик помотал головой, потёр покрасневшие

глаза, а затем резко вскочил и набросился на обидчика с кулаками. Тот явно не был готов

к такому отпору, поэтому на секунду замешкался, удивлённо приоткрыв рот. Но этого

времени оказалось достаточно, чтобы противник обрушил на его физиономию град

ударов кулаками, не очень точных, но яростных. Лицо хулигана мгновенно окрасилось

алым, сопля оторвалась и шлёпнулась на песок, а сам её хозяин не удержал равновесия и

упал на спину. При этом его босые ноги в длинных чёрных штанах задрались вверх и

застыли в таком положении, словно в знак капитуляции.

Бенеамину, заинтересованно наблюдавшему за всем происходящим, почудилось в этой

позе что-то омерзительно-сексуальное. Он встал со скамейки и подошёл поближе к

песочнице. Где мальчик в кремовых шортах, убедившись, что поверженный враг не

собирается брать реванш, потерял к нему всякий интерес и собрался было продолжить

свои игры. Однако, в этот момент какая – то женщина крепко схватила победителя за

руку и потащила прочь из песочницы. Похоже, она была сильно рассержена и

одновременно испугана. До Бени доносилось только отдельные слова:

– Не смей… никогда… как ты мог…

Остальные слова доктор не расслышал.

Однако почувствовал, что здесь творится что-то очень неправильное. И крайне, для него,

Бени, важное.

И душа его вновь отделилась от тела, но уже не воспарила в небеса, а туманным облачком

сгустилась вокруг ребёнка.

Которого тащила куда-то насмерть перепуганная бабушка.

– Как ты мог… драться нельзя… только очень плохие мальчишки так себя ведут… –

воспитывала она внука, уволакивая его подальше от песочницы, но Беня (а точнее, его

бесплотный дух) услышал ещё кое-что.

– Ты не должен быть сильным, никогда, слышишь? А я куплю тебе лимонаду! – эти

странные слова не прозвучали вслух, они были очень тихими и далёкими. Они вообще

были беззвучными.

Но мальчик их услышал. И согласился. Может быть потому, что внутренним взором

увидел картинку: крепкий, мускулистый воин, которого убивают пьяные оборванцы. И

хоть картинка была тусклая и нечёткая, но бабушке удалось протранслировать её в

подсознание внука.

Вместе с безумным страхом ВСЕГО.

– Да, – беззвучно сказал ребёнок. – Я никогда не буду сильным потому, что меня за это

могут наказать.

И это было началом конца.

И этого не должно было случиться.

Бесплотный доктор вышел из контакта с мальчиком и на бешеной скорости понёсся

куда-то (вверх? вниз?), туда, где царила кромешная тьма. И не было ничего . И резко

оттолкнувшись от этого ничего , как от трамплина, помчался назад и вновь завис над

ребёнком, которого волокла испуганная бабушка. За миг до того, как ею были

произнесены роковые беззвучные слова.

Которые не должны быть услышаны. Никогда.

Доктор сделал единственное, что смог – он залепил уши мальчика субстанцией своей

бестелесности и вдобавок прикрыл ему макушку и середину лба.

Слова опять прозвучали. И картинка вновь появилась, куда более отчётливо, чем в

первый раз – сильный и благородный воин лежал, захлёбываясь кровью и медленно

умирал…

Но на этот раз четырёхлетнему Бенеамину посчастливилось не выпить отравленной

газировки.

– Ладно, бабуля, – сказал он – Я больше не буду драться.

К счастью, теперь это были всего лишь слова.

И душа доктора почувствовала облегчение. Она легко и свободно перенеслась в

покинутое тело, безвольно растёкшееся по скамейке, и наш герой вернулся к обычной

жизни. Однако, в краткий миг обратного перемещения он успел увидеть ещё кое-что.

Судьба мальчика (а значит, и его, Бенеаминова, судьба) с этого далёкого дня потекла

совсем по другому руслу. Там были и жестокие драки со сверстниками, и занятия в

спортивных секциях, там были настоящие друзья и настоящие враги… И ещё там были

влюблённые глаза девочек, а потом и обалденно красивых и нежных женщин… И дорогие

автомобили, и почтительно-завистливые позы холуёв всех видов и рангов…

Там была Жизнь.

– Но как же так? – спросил доктор у Небес – отчего же я здесь, а не там, раз всё так

переменилось?

Небеса, как всегда, деликатно промолчали.

Беня встал со скамейки и побрёл домой. Когда он уже подходил к подъезду, в голове у

него будто вспыхнула лампочка. Доктор стукнул себя кулаком по лбу, резко изменил курс

и помчался к ближайшей помойке. Ещё издали он с облегчением определил, что

мусоровозка не приезжала как минимум неделю.

Словно пловец в бассейн, Бенеамин щучкой нырнул в ржавый контейнер и стал там

копаться. Задыхаясь от вони и омерзения, он на самом дне, под толстым слоем

осклизлых отбросов обнаружил то, что искал. Тюбик с остатками волшебной мази, от

которой он недавно столь легкомысленно избавился. Тщательно обтерев драгоценную

находку своей рубашкой, Беня потрусил домой, крепко зажав артефакт в кулаке. А зайдя

в квартиру, разделся догола и намазал себя содержимым тюбика с ног до головы.

И лёг на диван, пытаясь расслабиться, не обращая внимания на жуткий запах от своего

давно не мытого и пропахшего помойкой тела.

Минут десять не происходило ровным счётом ничего особенного, затем доктор стал

потихоньку погружаться в дремоту, а затем случилось нечто .

Бенеамин буквально раздвоился. Одна его ипостась так и продолжала лежать на диване с

закрытыми глазами, а другая восстала с ложа и подошла к зеркалу. В зеркале отразился

некий субъект, похожий на Беню, однако, выше ростом, шире в плечах и с пылающим

инфернальным взором. За спиной у таинственного незнакомца колыхались два иссиня-

чёрных крыла.

Глава пятая,

в которой Бенеамин встречается с бесплатным Ангелом – Хранителем.

– Вот оно как, значит… – только и смог произнести крылатый нарколог, любуясь своим

отражением. И тут он заметил, что в комнате находится ещё кто-то.

Возле дивана, на табуретке притулилось какое-то странное серенькое существо и

удивлённо наблюдало за происходящим. Существо тоже было чем-то похоже на

Бенеамина, однако имело вид жалкий, тщедушный и испуганный. За спиной у существа

трепыхались два маленьких серых крылышка.

– Эй, ты кто? – спросил двойник Бени у серого существа.

– Я – Ангел-Хранитель! – пискляво, но гордо ответил тот и приосанился.

– И кого же ты хранишь в данный момент?

– Так тебя! В смысле, его… – Ангел указал на лежащее тело Бенеамина.

– Правда? – удивился модифицированный доктор и широко расправил крылья. Он много

слышал про ангелов – хранителей, но вот приватно общаться с ними ещё не доводилось.

– Очень рад познакомиться!

А затем пристально посмотрел на Хранителя и недобро ухмыльнулся.

– Знаешь, что, – сказал он ангелу, – А давай-ка мы с тобой немножко полетаем. И

побеседуем. Думаю, у нас есть, о чём поговорить, не так ли?

– Ну, я не имею права оставлять пост… – ответило серое существо и указало на лежащее

тело.

– Он – это я! Или ты ещё не понял? Вперёд, мой друг! Храни меня, мой талисман!

С этими словами Бенеамин взмахнул крыльями и вылетел в окно. Ангел с явной неохотой

последовал за ним. Сначала они парили над городом, затем стали подниматься всё выше

и выше, пока небо не стало фиолетовым и на нём не появились россыпи созвездий.

А затем они вышли из трёхмерной реальности и очутились в каком-то неведомом

пространстве, похожем на огромную, разноцветную грушу.

– Ну вот, здесь нам никто не помешает немножко покалякать за жизнь. Как старым,

добрым приятелям. Не так ли? – голос доктора гремел, словно усиленный

репродуктором.

Ангел хмуро кивнул и посмотрел на Беню исподлобья.

– О чём говорить-то будем? – спросил он безо всякого энтузиазма.

А тот щёлкнул пальцами и прямо в воздухе (если он там был, конечно) появилась

огромная плазменная панель.

– А вот посмотри сюда, – ответил Беня и щёлкнул пальцами ещё раз.

Экран засветился и стал демонстрировать какой-то фильм без звука.

– Что это? – угрюмо сказал ангел и поёжился.

– А то ты не знаешь. Это моя жизнь, от рождения и до сегодняшнего дня. Не отвлекайся,

друг мой, и наслаждайся сюжетом.

Хранителю ничего не оставалось, как обратить взор на экран. А там, и в самом деле, было

на что полюбоваться. Хотя фильм шёл в ускоренном режиме, было совершенно ясно, что

на девяносто процентов он состоит из «чернухи» – несправедливых обид, предательств,

унижений и прочих больших и малых подлостей судьбы. И если и были в этом фильме

счастливые, радостные моменты, то длились очень недолго и заканчивались, как

правило, какой-нибудь гадостью.

– Что скажешь, хранитель? Что же ты меня так хреново хранил, а? – Демонический

нарколог криво ухмыльнулся, обнажив длинные, острые клыки.

– А вот и неправда! – вдруг взвизгнул ангел – У каждого свой крест! Карма и всё такое! Я

делал, что мог, я…

– Заткнись. – Спокойно сказал Бенеамин и хранитель послушался. Он был заметно

напуган.

– Где ты был, чучело, когда мне было совсем плохо? – продолжал свой допрос крылатый

доктор.

– А я в это время нёс тебя на руках! – С жалким пафосом ответствовал ангел, – Слышал

такую притчу?

– Слышал. Только вот, когда тебя несут на руках, ты это знаешь… И чувствуешь… Так, что

позволь засунуть твою притчу в область первой чакры… Ладно, поехали дальше.

Беня устало щёлкнул пальцами в третий раз, и на экране появился неподвижный цветной

слайд. В нём Бенеамин и невысокая светловолосая женщина стояли, крепко обнявшись, и

с нежностью смотрели друг на друга.

– Скажи, что ты сделал для того, чтобы помочь мне её удержать? – после минутной паузы

тихо спросил доктор. – Ты должен был знать, что будет после её ухода…

Ангел – Хранитель потупил взор, а затем молитвенно сложил руки и с подвыванием

произнёс:

– Не обязаны мы всякому греховодству содействовать! Ибо сказано: «Прелюбы не

сотвори!».

И в фальшивом умилении закатил глаза. А затем открыл рот, чтобы добавить ещё что-

нибудь благонравного. Но не успел.

Бенеамин атаковал его, как крылатая ракета. Он вцепился в горло ангелу и подмял под

себя. Тот попытался сопротивляться, даже укусил Беню за руку. Однако, силы были явно

не равны. Через пару минут хранитель был повержен и придавлен к земле. А над его

головой занесён огромный кулак.

– А теперь ты скажешь мне правду, – прорычал нарколог – Почему оно всё так?

И приблизил кулак к самому носу противника.

– Эй, отпусти, задушишь! – просипел тот и предпринял тщетную попытку освободиться.

– Говори! – рявкнул Бенеамин.

– Ладно. – смирился ангел – Скажу, что знаю. Каждому человеку и впрямь положен Ангел

– Хранитель, от рождения и до смерти. И в нашей гильдии есть такие спецы, что только

диву даёшься. Клиента из бомжей в олигархи перевести – для них раз плюнуть. Из

камеры смертников на Канары с мешком баксов отправить – детская задачка. А уж

сделать здоровым, сильным и чтоб женщины любили, так это вообще у них и за работу не

считается. Так, побочные эффекты основного процесса. Только вот есть закавыка одна…

– Что ещё за закавыка, говори, ну! – Беня тряхнул «подследственного» за шиворот.

– Ну, не все могут услуги профи проплатить… Далеко не все… – грустно сказал хранитель –

А кто не платёжеспособен, так тому Контора обязана бесплатного ангела предоставить.

– Вроде тебя. – уточнил доктор.

– Ну, да. Только куда мне с этими зубрами тягаться, меня вон даже ты одолел, хоть и

человек. А у профи силёнок вообще немеряно…

И Ангел – Хранитель пригорюнился.

– Ясно. – процедил Бенеамин и отпустил оппонента. – Скажи мне только, кто за ваших

«вип – клиентов» платит, кому, и в какой валюте?

– Не знаю, правда, не знаю. Сие не нашего ума дело, мы – ангелы маленькие… – хранитель

отряхнулся, почистил пёрышки и принял обиженный вид.

– Ладно. – сказал доктор – Верю. Я что-то подобное и предполагал.

В этот момент он почувствовал какой-то странный зуд в теле.

– Мне пора, – произнёс он – возвращайся назад и смотри за водопроводом. Хоть с такой

задачей справишься?

– А ты сейчас куда? – вместо ответа спросил ангел и шмыгнул носом.

– Делать твою работу.

И с этими словами Бенеамин плавно растаял в воздухе. Ну, конечно, если там был какой

– нибудь воздух.

Он вырвался из пространства иного измерения и со скоростью света помчался на Землю.

И уже вблизи голубой планеты обнаружил, что Ангел – Хранитель летит следом.

– Чего тебе? – не оборачиваясь прорычал Беня.

– Я это… Ты типа того… Возьми меня в ученики, – Хранитель изо всех сил махал

крылышками, стараясь не отстать от доктора, – Я тоже хочу стать профи!

– Ну, следуй за мной, а там посмотрим. – Доктора уже не удивляла странная ситуация, в

которой он оказался. Его уже вообще ничего не удивляло.

Он на лету повернулся лицом к своему спутнику.

– Запомни первую заповедь Ангела – Хранителя. – прокричал он сквозь вой космического

ветра – Ты должен любой ценой помочь клиенту получить, что хочет он , а не что написано

в инструкциях. Даже в самых древних.

– Я понял! – радостно ответил ученик – А какая вторая заповедь?

Бенеамин уже было открыл рот, чтобы ответить, но не успел. В этот момент они с

ангелом вошли в плотные слои атмосферы, раскалились добела, и как два метеорита

спикировали прямо на матушку Землю…

Продолжение следует…

Просветление

Цзуй-Ень, думая, что он уже достиг чего-то в дзэне, совсем молодым монахом оставил монастырь Цзу-Мина и отправился странствовать по Китаю. Когда он через много лет посетил монастырь, его старый учитель спросил:

— Скажи мне, в чем суть буддизма?

Цзуй-Ень ответил:

— Если облако не висит над горой, свет луны бороздит волны озера.

Цзу-Мин гневно взглянул на своего бывшего ученика:

— Ты постарел. Твои волосы поседели, твои зубы поредели, а у тебя всё ещё такое представление о дзэне. Как можешь ты избежать рождения и смерти?

Слёзы оросили лицо Цзуй-Еня, и он низко склонил голову. Через несколько минут он спросил:

— Скажите мне, пожалуйста, в чём суть буддизма?

— Если облако не висит над горой, свет луны бороздит волны озера.

Прежде чем учитель кончил говорить, Цзуй-Ень стал просветлённым.

 

И создал он на третий день…

Жил-был привязанный. Или не привязанный, а зависимый. Или независимый, как он себя считал. И однажды умер. И приснился ему сон, что он жил, пил(или не пил, а был к чему то очень привязан) и покончил жизнь самоубийством, потому что не смог от этого отвязаться. Это был плохой сон о жизни. А когда он проснулся, он решил переделать жизнь и стать хорошим семьянином. И стал им. Он делал всё что бы быть хорошим семьянином, но не мог определить добился ли он того, что хотел или нет. И как он не старался, ему всё время казалось, что он чего то не доделывает. И он старался ещё больше. А все близкие считали его просто хорошим семьянином.
И тогда он решил стать хорошим мэром своего города. И стал им. И очень много хорошего сделал для своего города. И много создал нового в своём городе. Практически создал новый город. Но сколько не старался, всё время ему казалось, что он чего то не доделывает для своего города. А горожане его просто считали хорошим мэром. Но не все, были уже и недовольные. Их было мало, единицы, но они были.
И тогда он решил стать лучшим президентом своей страны. И стал им. И очень много хорошего создал для своей страны. И можно сказать сделал много великого для своей страны. И всё время был неудовлетворен, потому что ему всё время казалось, что он что то не доделал. А большинство граждан считали его просто хорошим президентом. Но уже много было недовольных, которые считали, что он сделал много неправильного.
И конец этой истории вы, наверное, знаете.
На третий день он создал Небо и Землю…
И сколько людей недовольных этим миром вы тоже знаете…

Сказка, о том, что можно получить на тренинге….

Когда заяц ещё совсем маленький, он любит есть морковку, бегать по лесу и бить в барабан.
Окружение, однако, кормит его диким овсом и заботливо учит зажигать спички – ведь все нормальные звери это уже умеют в его возрасте. Учат зайца известным народным методом. Заяц в результате начинает сильно лягаться и носить каску.

Тут зайца иногда приводят к специалисту и говорят:
- Вы знаете, мы подозреваем, что наш птенчик отстаёт в развитии. До сих пор не умеет зажигать спички. А ведь мы с ним столько занимаемся!

Специалист видит перед собой зайчонка в каске, энергично дрыгающего ногами. Он начинает подозревать, что спички – не главная проблема этого детёныша.

Но чаще всего, конечно, ни к какому специалисту зайчонка не ведут. Тем более что он полезный: уже стал мыть дома полы. А скоро его сдавать в школу.

В школе зайцу первым делом запрещают бегать и начинают учить самому важному навыку во взрослой жизни: петь хором. Ещё заяц обнаруживает, что вокруг – в основном ежата, которые к нему прикалываются, а сами, чуть что, сворачиваются в клубок. Заяц тоже пытается сворачиваться в клубок, но почему-то защищена у него всё равно оказывается только голова. Зато он начинает всё время громко петь.

Тут зайца иногда приводят к специалисту и говорят:
- Вы знаете, он стал совершенно неуправляемый. Почти не шевелится и перестал мыть дома полы!

Специалист видит перед собой зайца в каске, свернувшегося в клубок, иногда рефлекторно дрыгающего задними лапами и поющего про священную державу. Он начинает подозревать, что мытьё полов – не главная проблема этого зайца.

Но чаще всего, конечно, ни к какому специалисту зайца не ведут. Он выходит во взрослую жизнь и честно пытается заработать себе на овёс пением в хоре. Поголодав и помыкавшись, он кое-как осваивает профессию копателя нор. Ею он зарабатывает себе на овёс и домашнее караоке, а также стирает лапы до костей. Больше заяц не голодает, но зато через некоторое время он замечает, что подыхает от каких-то загадочных и непонятных причин.

Иногда он доходит до специалиста. Думаете, он просит помочь ему вылечить лапы, научиться добывать вкусную морковку, бегать по лесу и профессионально играть на ударных?

Как бы не так! Он просит специалиста
помочь ему улучшить каску,
отрастить колючки
и научиться наконец зажигать спички…

 

 

Про Нечто, которое жило в душе…..

 

   Жило было на свете Нечто. Оно тихонько жило в глубине души. И, в общем-то, никому не мешало.

   Однажды в душу зашло Чувство. Это было давно. Чувство Нечту понравилось. Нечто очень дорожило Чувством, боялось его потерять. Даже дверь на ключ закрывать начало. Они подолгу бродили по закоулкам души, разговаривали ни о чём, мечтали. По вечерам они вместе разводили костёр, чтобы согреть душу. Нечто привыкло к Чувству и ему казалось, что Чувство останется с ним навсегда. Чувство, собственно, так и обещало. Оно было такое романтическое. Но однажды Чувство пропало. Нечто искало его везде. Долго искало. Но потом в одном из уголков души нашло прорубленную топором дырку. Чувство просто сбежало, оставив огромную дырку. Нечто во всем винило себя. Нечто слишком верило Чувству, чтобы обижаться. В память о Чувстве осталась одна дыра в душе. Она не заделывалась ничем. И ночами через неё залетал Холодный и Злой Ветер. Тогда душа сжималась и леденела.

   Потом в душу пытались заглянуть ещё другие чувства. Но Нечто их не пускало, каждый раз выгоняя веником через дырку. Мало помалу чувства и вовсе перестали заходить.

   Но однажды в душу постучалось совсем странное Чувство. Сначала Нечто не открывало. Чувство не полезло в дырку, как это делали предыдущие, а осталось сидеть у дверей. Весь вечер Нечто бродило по душе. Ночью улеглось спать, на всякий случай положив веник рядом с кроватью. Прогонять никого не пришлось. На утро заглянув в замочную скважину Нечто убедилось, что Странное Чувство по-прежнему сидит возле двери. Нечто начало нервничать, понимая, что нельзя прогнать того, кто ещё не зашёл.

   Прошёл ещё день. Смятению Нечто не было предела. Оно поняло, что до смерти хочет пустить Странное Чувство. И до смерти боится это сделать. Нечту было страшно. Оно боялось, что Странное Чувство сбежит, как и первое. Тогда в душе появится вторая дыра. И будет сквозняк.

   Так проходили дни. Нечто привыкло к Странному Чувству у двери. И однажды, по хорошему настроению впустило-таки Странное Чувство. Вечером они разожгли костёр и впервые за столько лет отогрели душу по-настоящему.

   – Ты уйдёшь? – не выдержав спросило Нечто.

   – Нет, – ответило Странное Чувство, – я не уйду. Но при условии, что ты не будешь меня удерживать и не будешь запирать дверь на замок.

   – Я не буду запирать дверь, – согласилось Нечто, – но ты ведь можешь убежать через старую дырку.

   И Нечто рассказало Странному Чувству свою историю.

   – Я не бегаю через старые дырки, – улыбнулось Странное Чувство, – я другое чувство.

   Нечто ему не поверило. Но пригласило на прогулку по душе.

   – А где твоя старая дыра? – полюбопытствовало Странное Чувство.

   – Ну вот, -горько усмехнулось Нечто.

   И показало место, где располагалась дырка. Но дыры на месте не было. Нечто слышалo, как ругается злой холодный ветер с внешней стороны души.

   Нечто посмотрело на Странное Чувство улыбнулось и сказало только, что не будет запирать дверь никогда…

 

 Переписка с Высшей Инстанцией.

Дорогое Мироздание! Пишет тебе Маша Ц. из г. Москва. Я очень-очень хочу быть счастливой! Дай мне, пожалуйста, мужа любимого и любящего, и ребёнка от него, мальчика, а я, так уж и быть, тогда не перейду на новую работу, где больше платят и удобнее ездить. с ув., Маша.

Дорогая Маша! Честно говоря, я почесало в затылке, когда увидело строчки про работу. Даже не знаю, что сказать. Маша, ты вполне можешь переходить на новую работу, а я пока поищу для тебя мужа. Удачи! Твоё Мрзд.

Уважаемое Мироздание! Спасибо что так быстро ответило! Но.. бабушка моя говорила: кому много даётся, с того много и спросится. Вдруг я буду иметь и то, и это, а за это ты мне отрежешь ногу, когда я буду переходить трамвайные пути? Нет уж, давай так – я перехожу на новую работу, имею мужа, но за это я готова вместе со своим любимым всю жизнь жить в съёмной хрущевке. Как тебе такой расклад? Твоя МЦ

Дорогая Машенька! Хохотало, увидев про ногу. Смысл бабушкиной поговори совсем другой: кому много даётся способностей, талантов, знаний и умений, от того люди много и ждут. У тебя же заначено на двушку в Подмосковье, покупай на здоровье. Ногу оставь себе. твоё М.

Дорогое Мрзд! В принципе, я обрадовалась, прочтя про ногу. НО: у меня будет муж, ребёнок, любовь, квартира и нога. То есть ноги. Что я тебе буду должна за это? Маша.

Маша! Уфф. Почему ты со мной разговариваешь, как с коллекторским агентством? Меня попросили – я делаю. Я тебе где-нибудь когда-нибудь говорило, что ты мне что-то будешь должна? М-ие.

Да! То есть нет. Просто не может быть, чтобы было МОЖНО, чтобы всё было хорошо, понимаешь? Я сегодня плакала всю ночь: отдала взнос за квартиру. Хорошая, окна на реку. Небось, муж будет урод. Скажи прямо. В принципе, я к этому готова. Маша.

Дорогая Маша! Муж, конечно, не Ален Делон, зато и в зеркало так часто не смотрится. Вполне себе нормальный мужик. На днях встретитесь. Да, отвечая на твой вопрос: МОЖНО, чтобы всё было хорошо. В принципе, мне всё равно, хорошо или плохо мне заказывают. Лишь бы человек точно знал, что хочет. Мрзд.

Уважаемое Мрзд, А можно чтобы ДОЛГО было хорошо?…. В принципе, если лет пять будет, я согласна, чтобы с потолка протекало… Цю, Маша Ц

Машенька, я тебе отвечу честно. Долго хорошо может быть. ДОЛГО ОДИНАКОВО – нет. Всё будет меняться, не меняется только мёртвое. И когда будет меняться, тебе покажется, что всё плохо. На время. цю, мрзд.

Мрзд! Только не ногу. Пусть погуливает муж.

Мария, кончай со мной торговаться. Как на армянском базаре, ей-богу! Я судьбой не заведую, это в другом филиале с другими задачами. Моё дело – предоставить человеку всё, что он хочет. Счёт тебе никто не выставит. Если так тревожно, можешь ежедневно ругаться с мужем матом. Он начнёт погуливать. Шучу, не надо ругаться! Единственная у меня к тебе просьба: когда ты будешь совсем-совсем счастлива, у тебя освободятся силы. Ты классно шьёшь. Займись лоскутным шитьём, твои одеяла украсят любой дом, людям будет радость. с уважением, М.

Дорогое моё! Я сегодня прыгала от радости. Конечно! Я сделаю всё, что ты скажешь. Я ТОЧНО тебе ничего не буду должна? Мне предложили ещё более клевую работу, а тот чувак из кафе назначил свидание. Йессс!!! (так не бывает так не бывает… купила швейную машинку) целую тебя! Дорогая Маша!

Всё хорошо. МОЖНО делать всё что хочешь, в рамках Заповедей и УК. И тебе ничего за это не будет. Наоборот. Если ты не будешь ныть, мы всё (Управление No 4562223) только порадуемся. Нытики увеличивают энтропию, знаешь. И возни с ними много. Я от них, честно признаться, чешусь. Так что удачи! Я откланяюсь пока. Тут заказ на однополых тройняшек, и опять торгуются, предлагают взамен здоровье. Нафиг оно мне сдалось, их здоровье… Твоё Мрзд. Береги ногу! Шутка!

Мироздание, привет, как ты там? Дочку назвали Мирой, в честь тебя. Сшила самое лучшее на свете лоскутное одеяло, заняла первое место на выставке, пригласили на слёт пэтчворкистов на Бали. Летим всей семьей. Я просыпаюсь утром, поют птицы… Я иногда думаю – за что мне такое счастье? Твоя Маша. От мужа привет)

Маша, привет! Смущённо признаюсь, что я немного промахнулось с сыном, которого ты заказывала, перепутало…но, гляжу, ты счастлива и так) Быть счастливым – это нормально. Воспринимай это не как подарок, от которого захватывает дух, а как спокойный фон твоей жизни. А дух захватывает иногда от таких мелочей, которые каждому даются без всякой просьбы: не моё это дело, заставлять птиц петь под твоим окном. Это по умолчанию полагается каждому, базовая комплектация. Твое дело – их услышать и почувствовать то, что ты чувствуешь… Эта способность и делает тебя счастливой. Всё, дальше думай сама. Пиши, если что. Твоё Мрзд.

БУДЬ САМИМ СОБОЙ.

Все. Ты представь себе паука, только с мозгами. Сидит он себе и книги умные читает. Начитался значит, и думает: – Блин, а чего я тут сижу? Что вот так всю жизнь мух ловить и в паутине сидеть? Неужто в этом смысл? Задумался он короче. Перестал паутину плести, в себя ушел. Сидит несчастный и страдает. А тут мимо жук пролетает. Довольный такой. Паук до него сразу – жук, мол, в чем смысл? А жук ему и отвечает не таясь – Смысл – в полете! Летать научись. Это настоящая свобода. Можешь полететь куда захочешь, наслаждаясь скоростью, и есть можешь не мух противных а травку свеженькую. Выписал пирует и улетел себе. А паук бедный так пригрузился, что до конца жизни летать учился и траву жрал через силу. Так и умер. А как-то раз проползала мимо гусеница и удивилась – кто это такую прекрасную паутину сплел. Прямо произведение искусства. Ей отвечают – паук один мудрый. Все летать хотел научиться. Медитировал месяцами. Умный в общем был. Начитанный. Даже сам пару книг написал – о здоровой пище и как научиться летать. Тут гусеница пригрузилась, перечитала все книги. Особенно ей про питание понравилось, прямо родное что-то. И давай гусеница учиться паутину плести. Всю жизнь училась. Уже почти получаться начало, не так как у паука, конечно, но хоть немного пошло… Да тут крылья выросли, мешать начали. В общем так и умерла, ни летать, ни плести толком не научившись.

Сказка про индюшек

 

В одном горном ущелье жили-были индюшки. Откуда они там взялись – неизвестно. Так же как неизвестно, точно ли это были именно индюшки – но сами они себя называли именно так, а уж им наверняка виднее.

  Так вот, жили они, жили, бродили по своему ущелью и думали разные безмятежные мысли.

  А потом однажды прилетел какой-то незнакомый птиц.

  -Ты кто такой?

  -Я горный орел!

  -А не врешь?

  -Я?! Вру?! А вот такое вы видели?!

  И стал Птиц показывать индюшкам фигуры высшего пилотажа. Петлю Нестерова, штопор, бочку, и что там еще.

  -Во, видали? А вы так можете?

  -Да где уж нам… Мы индюшки, мы вообще птицы нелетающие.

  -Чушь!-сказал Птиц.-Мало ли, что вы там себе вбили в голову. Щас я вас всех мигом летать научу!

  Индюшки пробовали было возражать, но куда им было спорить с Птицем! Он-то, как-никак, орел! Кого авторитетом, кого уговорами, а кого и клювом – согнал индюшек в стаю и стал учить.

  -Махай крыльями! Ногами отталкивайся! Ты там, в третьем ряду, подбери сопли! Вон, молодец, оторвался от земли, так держать! А ну, все – то же самое! Крылья ровнее! Хвосты вытянуть! Левый поворот!

  Индюшки и сами не поняли, как такое получилось, но понемногу все они научились летать. Сперва еле-еле (ну а что с них взять, индюк он и есть индюк!), а потом все лучше и лучше. Выше, ровнее и спокойнее.

  -Молодцы!-кричал им Птиц.-Орлы! Так держать! Учитесь, пока я жив! Эй, куда заваливаешься, выровняй строй!

  Индюшки старались. Вскоре они уже летали не хуже своего инструктора. А потом кто-то вдруг заметил, что голос Птица доносится уже не сверху, а снизу.

  -Слушайте,-сказала одна индюшка,-а вам не кажется, что наш орел какой-то странный? Мелковатый, что ли…

  -Ну и что?-спросила другая.

  -Да так… я вот думаю, не воробей ли он на самом деле?

  -Нет, на самом деле он сокол!-возразила другая индюшка, и все благоговейно замолчали. Соколов индюшки уважали – ничего о них не зная, но почему-то в твердой уверенности, что это какие-то совершенно чудесные птицы.

  -Ты еще скажи, Феникс…-проворчала скептически настроенная индюшка.

  Как бы то ни было, но вскоре индюшки подлетели к Птицу и самая смелая спросила прямо:

  -Учитель! Тут ходят слухи, что ты не орел, а воробей. Это правда?

  -Чем забивать себе мозги всякой ерундой, вы бы лучше освоили переворот через правое крыло!-ответил Птиц.-А ну, марш, три круга вокруг вон той скалы!

  А вечером, когда усталые индюшки наконец смогли перевести дух, Птиц стал рассказывать им о небе, о дальних странах, об охоте на горных коз и о многих других чудесах, которые доступны только орлам.

  -Что, завидно? А вы не завидуйте, вы летайте. Любой из вас может стать орлом – подумаешь, велика наука! Было бы желание.

  А желание у индюшек было. Попробуй тут не пожелай, когда Птиц так захватывающе рассказывает! И они старались изо всех сил.

  Ну вот наконец настал день, когда Птиц собрал всех учеников и объявил:

  -Сегодня самый последний урок. Летим за мной!

  И стая вылетела из ущелья.

  -А теперь посмотрите на себя. И забудьте то, что вам вдолбили в детстве. Вы – орлы. До сих пор вы просто этого не знали. Ну так я вам говорю. Видите вооон те дальние высокие горы? Вам – туда. До свидания.

  -Учитель! А разве ты не с нами?

  -Не-а. Мне до тех гор и не долететь. Я-то ведь не орел.

  -Я же говорила, что он – воробей!-закричала одна из индюшек.

  -Да нет,-засмеялся Птиц.-Всё не настолько плохо. Всё гораздо хуже. Вообще-то, я ворона.

  -Учитель!-сказала другая индюшка.-Не говори ерунды. Ты сделал нас орлами. Ты и сам можешь стать орлом.

  -Послушай ты, кретин!-ответила ворона.-Всё, что я вам дала – это научила вас быть самими собой. Научились? Приветик. А я – ворона, и намерена быть вороной. И если ты хоть заикнешься, что ворона чем-то хуже орла – я тебе лично хвост на голову натяну!

  Взмахнула ворона крыльями, и полетела прочь, в темный лес.

   В темном-темном лесу, возле гнилого болота, жили-были куры. Жили мирно, спокойно – пока однажды не прилетел в темный лес Журавль…

 

Кукольник

 

- Ты сегодня не в духе, – сказала Красавица, наливая чай в стакан Кукольнику, – Опять остался без контракта?

Кукольник пожал плечами и усмехнулся. Красавица внимательно посмотрела ему в лицо глубокими синими глазами.

- Ты сильно расстроен?

- Пожалуй, – согласился Кукольник.- Я им не нужен. Я, видите ли, слишком хорошо играю, куклы в моих руках выглядят совсем как люди. А людям это не нравится. Их, понимаете ли, оскорбляет абсолютное мастерство кукловода, они обязательно хотят, чтобы кукла была похожа именно на куклу, иначе мой номер действует зрителям на нервы. А какой же хозяин хочет, чтобы из его театра зрители уходили недовольными? Ты меня понимаешь?

Красавица улыбнулась. Улыбка получилась великолепная, ослепительно белозубая, с ямочками на щеках.

- Какая ты у меня… – восхищенно выдохнул Кукольник. Красавица улыбнулась еще шире, покраснела и потупила глаза.

- Ты чудо! – Кукольник провел пальцем по щеке Красавицы. – Хочешь быть моей женой?

- Ты знаешь, что это невозможно,- ласково сказала Красавица,- ведь я всего лишь кукла, а ты – человек. Я не могу ни чувствовать, ни думать, а все, что я делаю – лишь результат движения твоих пальцев. Ты даже, – она снова улыбнулась, – ты даже не можешь меня обнять – пока держишь в руках мои ниточки.

- Да, ты права, – согласился Кукольник, – но могу же я немного помечтать… И потом, может, мне именно такая послушная жена и нужна?

- Нахал, – покачала головой Красавица.

- Увы, – согласился Кукольник и встал из-за стола.

- Уже уходишь? – с тревогой в голосе спросила Красавица. Кукольник кивнул.

- Я уберу посуду?

- Не стоит, – покачал головой Кукольник, – я тороплюсь.

- Зрители тебя опять не поймут.

- Они будут смеяться где надо, – усмехнулся Кукольник, – и плакать тоже. Разве я не лучший в мире кукловод?

- Самый лучший,- согласилась Красавица.

- Ну ладно, я пошел. Спокойной ночи.

- Подожди, я устроюсь поудобнее…

Красавица села в кресло, откинулась на спинку и закрыла свои прекрасные глаза. Кукольник осторожно снял с правой руки ниточки. И сразу же тело Красавицы обмякло, краски сошли с ее лица, и голова, как шляпная болванка, упала со стуком на плечо. Левое веко от удара приоткрылось, и холодный стеклянный глаз уставился в пустоту за спиной Кукольника. Кукольник осторожно прикрыл глаза куклы, потушил свет и на цыпочках, словно боясь разбудить спящую, вышел, бесшумно затворив за собой дверь.

Театр встретил его обычным настороженным вниманием. Он был невелик – всего на сотню мест, не более, да и то лишь половина из них была занята зрителями. Кукольник поклонился публике и удалился за ширму. Раскрылся занавес. Зашевелились в нетерпении зрители. И вот на сцену выскочил маленький пестрый паяц, сделал тройное сальто и сел на шпагат, ожидая апплодисментов. Последовали жидкие хлопки. Паяц встал и прошелся на руках. Он работал ловко, почти не замечая подведенных к своему телу тоненьких ниточек. Ему было наплевать на ниточки и на Кукольника, орудующего своими ловкими пальцами и хитрыми палочками. Он веселился изо всех сил, скакал по сцене и корчил рожи, заразительно хохотал и плакал в три ручья. Напряжение его все росло – зал молчал. Ни улыбки, ни хлопка. Тихо закончил паяц свою программу, и во всем его облике чувствовалась плохо скрываемая обида. Паяц был очень старой куклой и болезненно переносил неудачи на сцене. Он посмотрел наверх, где над сценой нависали руки и лицо Кукольника. Кукольник сочувственно пожал плечами.

Следующим номером были дрессированные собачки. Пальцы Кукольника легко летали по натянутым ниткам, и собачки вертелись, виляли хвостами и верно лаяли нужное число раз, когда кто-то из зала задавал вопрос на сложение или вычитание. Одна собачка даже попробовала извлекать корни, но ошиблась и страшно сконфузилась. Впрочем, другие тут же исправили оплошность, и номер прошел более-менее удачно.  Сдержанное одобрение публики вызвали также балерины, аккробаты и жонглер, а мальчик со скрипкой даже заслужил небольшой букетик цветов из зала.

Представление подошло к концу. Кукольник вышел из-за ширмочки, сжимая в кулаке пучок подрагивающих нитей. Зал насторожился. – Спасибо вам, что вы пришли и досмотрели действие до конца, – дрожащим голосом произнес Кукольник,- спасибо за цветы и за апплодисменты. Значит, игра была хорошая. Да хоть бы и плохая! – он взмахнул свободной рукой. – Я ведь…

Зачем мне это нужно? – чтобы донести какую-то мысль, правильно? Я ведь не оратор, я говорить не умею… Но можно выразиться не только словами, верно?

Главное, чтобы тебя поняли.

Кукольник поскреб намечающуюся лысину и продолжил:

- Ну вот, например, балерина… Она вертится, вертится… Или жонглер… Он ведь… – Кукольник беспомощно пошевелил пальцами, пытаясь сформулировать какую-то важную для него мысль.- Нет, не могу так об’яснить. Но вы ведь понимаете, что я имею в виду?

Он обвел взглядом зал.

- Подождите, ну… что же вы! Я же не все сказал! Девушка, да успеете вы к выходу, сядьте, пожалуйста. В конце концов, это невежливо! Ну представьте себе, что представление еще не окончилось, и я тоже – часть программы. Так интереснее? Вот и хорошо.

- Я ведь что хотел сказать: мне действительно важно, чтобы вы что-то поняли.

Я ведь душу вкладываю, а зачем?- не просто же так. И вам это тоже было бы интересно, честное слово! Ведь это так просто, только задумайтесь на минутку. Кукольник молча оглядел нетерпеливо ерзающий зал.

- Но это же правда важно…

Зал глядел на него сотней глаз и вежливо ждал, когда он договорит.  Кукольник вздохнул.

- Ни-че-го вы не поняли!

Он отвернулся и разжал кулак, выпустив нитки. Шелест прошел по рядам – это обвисали и умирали в своих креслах зрители. Кукольник дернул рубильник, и прожектора погасли. Крошечный зал погрузился в забытье.

Красавица потянулась и открыла глаза.

- Опять?- спросила она, едва увидев угрюмое лицо Кукольника. Ответа не последовало.

- Налить тебе кофе? Я мигом скипячу.

- Не надо. Буду беречь сердце. Лучше постели мне – я что-то устал.

- У тебя нездоровый вид, может, примешь валидол?

- Оставь, я прекрасно себя чувствую. Просто это старость.

- Тебе всего пятьдесят лет,- напомнила Красавица.

- А тебе всегда чуть больше двадцати,- улыбнулся Кукольник,- когда-то мы выглядели ровесниками.

- И все принимали нас за брата и сестру,- подхватила Красавица и засмеялась. – Ты еще жутко ревновал меня ко всяким стилягам.

- Теперь тебя уже принимают за мою дочь.

- А разве это не так?- мягко спросила Красавица.

- Да, а что потом? Я не хочу, чтобы ты стала моей внучкой… или правнучкой!

- А я хочу. Я хочу, чтобы ты жил долго-долго.

- Хватит об этом. Постели мне.

Красавица молча расстелила на кушетке простыню, взбила подушки и перину. Подошла к сидящему Кукольнику и обняла его сзади за шею.

- Не огорчайся так. Ну хочешь, мы пойдем вместе к этим театралам? Они ведь не откажут тебе, если рядом буду я? Я даже могу играть в твоем театре. А что, думаешь, у меня не получится?- еще как получится! И ты снова будешь богатым, веселым и беззаботным… Давай прямо завтра и пойдем!

- Угу,- кивнул Кукольник,- придем в эту контору, и все лысые чиновники начнут шептаться у нас за спиной и говорить: “Смотрите, какая красивая дочь у этого старого черта!” А зрители в зале будут раздевать тебя взглядом и облизываться. – Ты опять ревнуешь?

- Да, представь себе! Я не могу вести тебя под эти перекрестные взгляды. Слишком я тебя для этого люблю. Ты мое самое дорогое дитя.

- Твоя дочь…- улыбнулась Красавица.

- Моя дочь…- улыбнулся Кукольник.

Они легли спать. Красавица устроилась в своем кресле, по-детски поджав ноги, Кукольник растянулся на кушетке. Нити, тонкие и почти незаметные, тянулись от его пальцев к Красавице. Он вздрагивал во сне, и в ответ вздрагивала Красавица. Раза два она вставала, подходила к Кукольнику и вслушивалась в его неровное дыхание; затем поправляла ласковыми руками одеяло и осторожно, на цыпочках, шла обратно к своему креслу, боясь разбудить спящего.  Кукольник спал, счастливо улыбаясь, видя, должно быть, очень красивый и радостный сон, и Красавице казалось кощунством отнять у него хоть частицу этого сна.

Нити от нее тянулись к рукам Кукольника…

Королева

Она была королевой домашнего царства… Королева домашнего хозяйства. Или просто рабыня своего дома голубых кровей…Ничего сверхъестественного. Просто женщина с уставшими глазами. Домашняя. Ласковая. И совсем не одинокая. Реальная. Обычная женщина с замерзающим сердцем.
А Он был Принц. Принц романтики и фантазий. Земной Купидон. Нереальный. Мужчина с горячей душой.
Кто напророчил эту встречу? Кто толкнул их навстречу друг к другу? Кто выдумал, что это возможно, когда женщина с замерзающим сердцем встречает мужчину с горячей душой? Ведь лед от огня превращается в воду и пар…
Она впустила его в свои мысли… для начала.

И мысли стали разрастаться, мешая думать о работе, о доме, о себе. Мысли давили и мучили, мысли разбивали все ее устои на сотни осколков, мысли не давали покоя, и она.. впустила его в свою душу. Душа вначале испугалась: как это? Такой простор, а теперь извините, подвиньтесь? А потом даже очень обрадовалась. Будет с кем перекинуться парой слов. Вот так душа стала разговаривать с ним постоянно… Разговоры эти не давали Ей спать. Они сводили с ума.. Но зато Она расцвела… Его фантазии будоражили воображение. Они приводили Её в трепет. Они заставляли Её смеяться и радоваться каждому дню. Она считала минуты до встреч. Она купалась в счастье и внимании. Она замирала от одного только взгляда Его прекрасных глаз. Она плыла в море мужской заботы по воле волн…И все бы было замечательно, не будь в Её душе таких дебатов. И тогда, чтобы облегчить душу, Она.. впустила его в сердце…
А сердце, Её проверенное, надежное, ледяное сердце моментально растаяло. Он испугался изменившегося взгляда, и стал отдаляться. Принцы романтики и фантазий живут по своим правилам. Она держалась за него, потому что, когда нет сердца, нужна опора для жизни… и даже просто для дыхания… Нужна рука, на которой можно заснуть. Нужны губы, заставляющие гореть тело и разум. Нужны глаза, отражающие всю гамму чувств…
Но он отдалялся, и она угасала, так как с каждым мгновением какая-то часть растаявшего сердца вытекала, растворяясь в болтушке-душе и в множественных мыслях.
Он отдалился и стал высматривать другой объект для романтики и фантазий. Он ждал таких же искр, таких же слов, таких же взрывов. И не дождался. Он искал таких же эмоций, такой же отдачи… Ведь принцы, если они настоящие, встретив бриллиант, всегда отличат его от подделки…
Он не нашел замены. И вернулся с повинной… От Неё осталась лишь оболочка… По привычке спорила сама с собой душа… А глаза погасли. И на их дне, в той черноте и в том мраке, он увидел пустоту на месте сердца. И он испугался. Сильно-сильно. Впервые в своей жизни. Вдруг, Ее не станет совсем??? Как же Он сможет жить без Нее? И как Он раньше думал, что быть принцем самое важное в жизни? А теперь же ясно, что нет ничего главнее Её глаз. Её улыбки. Её тепла. Почему, ну почему он не понял этого раньше????
 И он, не раздумывая ни секунды, отдал Ей свое сердце… Чтобы она снова смогла ожить…

Притча о колодцах

В этом городе не было людей, как во всех остальных городах планеты.
В нем жили колодцы. Живые колодцы… Но все равно – колодцы.
Колодцы отличались друг от друга не только месторасположением, но и закраиной (краем, который связывал их с внешним миром). Некоторые колодцы были роскошные, с закраиной из мрамора и драгоценных металлов; были колодцы поскромнее – из кирпича и древесины, были и просто бедные, ничем не отделанные отверстия в земле. Общение жителей – из уст в уста – ничем не отличалось от общепринятого, только здесь это называлось “от закраины к закраине”, и вести быстро распространялись от одного конца города к другому.

И вот однажды в городе возникла “новая мода”, наверняка занесенная сюда из одной из деревушек населенной людьми. Она гласила, что каждое уважающее себя живое существо должно больше заботиться о своем внутреннем содержании, чем о внешнем виде.

И колодцы начали наполнять себя разными предметами. Одни выбирали для украшения, золотые монеты и драгоценные камни. Другие, попрактичней, наполнялись мебелью и бытовыми приборами. Были и те, которые предпочли искусство, и заполняли свое пространство картинами, концертными роялями, кто-то выбирал постмодернистские скульптуры. И, наконец, интеллектуалы. Их выбор – книги, идеологические манифесты и специализированные журналы.
Прошло время. Многие колодцы уже были наполнены до отказа, и в них больше ничего не помещалось.

Колодцы были с разнообразными характерами и темпераментом. Некоторые довольствовались уже имеющимся, другие же думали, что им нужно что-то предпринять, чтобы продолжить наполняться – мир же такой разнообразный и всегда найдется то, чего у тебя пока еще нет…а хочется, чтобы было.
Один из них решил опередить всех. Вместо того чтобы избавиться от некоторых вещей, он решил расширить свою территорию. Через некоторое время и у него появились последователи. Колодцы всеми силами стремились расшириться, чтобы было больше места для новинок. Как-то один совсем маленький колодец, находящийся далеко от центра города, заметил, что его товарищи чрезмерно вытягиваются, меняя свои привычные границы. Он подумал, что если так будет продолжаться, то края разных колодцев смешаются и они потеряют свою индивидуальность…

Может быть, именно тогда ему и пришло в голову, что есть другой способ увеличить свои возможности – расти не вширь, а вглубь. Стать глубже, а не шире. Но тогда он сообразил, что нужно освободиться от всего того, что у него есть, так как все его содержимое препятствовало бы этой затее. Если он хочет стать глубже, надо избавиться от всего старого…

Сначала он страшно испугался пустоты. Но так как другой возможности не было, он решился на это. Освободившись от всего, колодец становился все глубже и глубже, в то время как остальные присваивали себе то от чего он избавился…
А колодец, который становился глубже, однажды обнаружил кое-что, что его сильно удивило. Глубоко-глубоко, очень глубоко… Он обнаружил воду!

Никогда раньше ни один колодец не находил воды. Колодец оправился от изумления и принялся играть с водой. Он брызгался, увлажняя свои стены, и, наконец, доигрался до того, что выплеснул воду наружу. Город знал только дождевую воду, но этого не хватало, чтобы город был зеленый и цветущий. Вот почему земля вокруг колодца, ожив от воды, начала просыпаться.
Из дремавших в ней семян выросла трава, клевер, цветы. Появились слабенькие стебельки, которые потом превратились в деревья…

Жизнь заиграла красками вокруг этого колодца, и его стали называть “Цветник”. Все спрашивали, как он добился такого чуда.
– Никакое это не чудо, – отвечал Цветник, – ищите внутри себя, в глубине.
Многие захотели последовать примеру Цветника, но как только узнавали, что для этого необходимо избавиться от всего, тотчас же отказывались от этой идеи. И продолжали расширяться и дальше наполняться различными вещами.
На другом конце города еще один колодец все же решил пойти на риск и выкинуть все, что имел…

И начал расти вглубь…
И он тоже нашел воду…

И когда он поделился ей с землей вокруг себя, в поселке появился второй зеленый оазис…
– Что ты будешь делать, если вода закончится? – спрашивали его.

– Я не знаю, что тогда будет, – отвечал он. – Но сейчас – чем больше воды я черпаю, тем больше ее становится.

Шло время. Через несколько месяцев пришло великое открытие. Как водится почти случайно. Оба колодца поняли, что вода, которую они нашли на дне была общей… Одна и та же подземная река протекала в глубине и связывала их обоих.
Оно поняли, что для них началась новая жизнь.
Они теперь могли общаться не только на поверхности, от закраины к закраине, как все остальные; поиск подарил им тайный язык, они обрели новые способы связи.
Они открыли для себя глубинное общение, которого может достичь лишь тот, кто наберется смелости освободиться от лишнего груза и найти в себе то, что может дать другим…

Волшебство, которое перестало работать.

Одна девушка никак не могла найти себе спутника жизни: то лицо ей казалось не слишком симпатичным, то характер не достаточно покладистым, то хромой, то толстоватый…

Но однажды ей повезло — встретила она добрую фею, которая пообещала помочь решить проблему.

— Вот тебе булавка, — сказала фея, протягивая её девушке. — Как только будешь готова, сломай её перед любым парнем, и он постепенно начнёт становиться тем, о ком ты мечтаешь.

И вот заметили друзья и родственники девушки, что она начала встречаться с парнем. А тот с каждым днём становился всё умнее, мужественнее и статнее. Все у него спорилось, все получалось, энергия била ключом. Вскоре они поженились.

Но через год или два, все стали замечать, что парень стал выглядеть хуже. И лицо не покидало грустное выражение, и былая стать куда-то испарилась и уверенности поубавилось. И больше всех была огорчёна и расстроена этим девушка.

Она нашла ту фею, которая когда-то дала ей булавку, и гневно вопросила:

— Ты коварно обманула меня! Волшебство перестало работать! Почему?!

— Оно не перестало работать, — ответила ей фея. — Внешний вид твоего избранника да и сам он в точности соответствует твоим желаниям. Просто ты начала искать в нем изъяны…

В лавке у Бога.
Однажды женщине приснился сон, что за прилавком магазина стоял Господь Бог.
— Господи! Это Ты? — воскликнула она с радостью.
— Да, это Я, — ответил Бог.
— А что у Тебя можно купить? — спросила женщина.
— У меня можно купить всё, — прозвучал ответ.
— В таком случае дай мне, пожалуйста, здоровья, счастья, любви, успеха и много денег.
Бог доброжелательно улыбнулся и ушёл в подсобное помещение за заказанным товаром. Через некоторое время он вернулся с маленькой бумажной коробочкой.
— И это все?! — воскликнула удивлённая и разочарованная женщина
— Да, это всё, — ответил Бог. — Разве ты не знала, что в моём магазине продаются только семена?

Логарифмы Волшебного леса.

Как то в один Волшебный лес, который, как казалось, всё время находился в вечном волшебном трансе, приехали для очищения всякие приведения. Они приехали из порядочного леса, где очень любили порядок и все деревья росли по рядам. Там все деревья росли правильными рядочками и питались они в определённое время.  Волшебный же лес был разный. Кому то он казался сказочным, волшебным и те, кто устал от вечно повторяемого порядка,  доверившись волшебным  ритмам собственной внутренней мелодии, отдавались полёту и получали наслаждение и покой. И ничего не надо было делать. Стоило только довериться и возникало слияние и сотворение общего и это общее  подхватывало и несло…И в этом полёте, подключаясь к чему то бесконечному они находили всё что им было надо…все ответы на все вопросы…причём находили у себя….или не у себя…Глюк , конечно, но…Но многих этот лес пугал…Многие не верили, что счастье можно получить ничего не делая, не прилагая никаких усилий…просто доверившись ритмам…  В этот лес , чувствуя какую то вечную потребность, иногда залетали математики. Математикам лес был нужнее, чем математики лесу…. Наверное, потому что лес  возник давно, ещё до математики…но математики так не думали и они не могли долго находиться в этом лесу без привычного видения леса через математические фигуры, формулы и действия. Кто то видел  деревья и лес  через треугольники, кто то через прямоугольники. Глюки, конечно, но…А один математик, стремящиеся к Универсальности приехал с  универсальным инструментом-логарифмическойЛинейкой. С помощью линейки можно было  любое живое существо разложить по полочкам. Правда, математик не задавал вопрос, зачем ему был нужен этот глюк…А если это живое существо брыкалось и не раскладывалось,  то на линейке было много бегунков, подвигая которые, можно было подогнать любую форму жизни под то, что математик считал истинным и хотел увидеть. Ну, а  когда что то было очень живым и  не совпадало с мертвыми формулами, то этой линейкой били. По пальцам или по голове. Это были Униврсальный математик с Универсальной  линейкой…Так как математик умел только вычитать, то  и линейка  только занималась вычитанием. Математик  уже давно вычли у себя все недостатки.  Все. А  Ведь если где убавится, а в другом месте не прибавится., то мир может перекосится и рухнуть.Но мир не разрушался, потому что все эти вычтенные недостатки автоматически переходили тому, кому положено. Вот они и чувствовали потребность в несовершенных живых существах…Они чувствовали потребность в несовершенных существах больше, чем те в них. Ну несовершенный и есть несовершенный, а совершенному надо доказывать и всё время гоняться за несовершенными и причинять им добро. И они и прилетали в этот лес, так как он был большой и абсолютно несовершенный…Глюк, конечно, но…Ну, да ладно, линейки и были придуманы для того, чтобы играть в старую добрую игру-личного совершенства за счёт несовершенства мира,  а сложность  теории и линейки  выбивало охоту у многих с этим спорить…И мир  снова приходил в равновесие…правда, только у них в головах, глюк конечно, но приятный…Правда, что бы поддерживать мир в таком равновесии требовались всё больше  усилий и ощущалось нарастающее одиночество…да благо в лесу было много несовершенных, от которых эта энергия и прибывала, особенно когда их били линейкой…

А лес с прилетающими приведениями жил и периодически погружался в волшебные трансы. И  плыл в потоке им же созданной волшебной музыки, подключаясь к бесконечности внутреннего очень глубокого Я, где были  все ответы, потому что там просто не было вопросов.  И надо было просто довериться этому и исчезало одиночество, потому, что это был мир, который существовал задолго до придуманного одиночества, глюк, конечно, но …математикслышал только неприятные звуки, которые почему то не рассыпались на треугольники и  многоугольники , а были значительно глубже, и своей глубинойуводила куда то глубоко внутрь, где были не нужны формулы, где все и всё было совершенно, где не было одиночества и не надо было ничего ни у кого отнимать…потому что эта глубина была старше прибавления и вычитания, значительно старше нехватки или изобилия…Но там не было порядка и привычных арифметических действий, что сильно пугало тех, кто к этому привык…Линейка и родивший их разум просто не могли пропускать  эту неправильную живую вибрацию и погружаться и Тогда те, кто претендовали на этот исцеляющий глубокий глюк, опять получали  линейкой по пальцам…для их собственного же блага…

И однажды ночью, дома, уже приехав с неправильного леса,математик проснулся от  смутного непонятного чувства, которое он не мог объяснить.   Он просто чувствовал  нехватку энергии. И в который уже  раз он подумал, что « мир опять стал слишком несовершенным и мне требуется всё больше энергии, чтобы его исправлять. Надо было где то искать энергию, а вокруг не было ни одной несовершенной особи….и не было огромного несовершенного леса, где можно было навести порядок и …и тут он увидел что то светиться в темноте…это была линейка… пребывание её в волшебном лесу не прошло даром…линейка пульсировала фиолетовым светом, пульсировала и дышала. И ещё она излучала мелодию…почти не слышно…и ритм пульсации сливался с ритмом  дыхания и с ритмом  мелодии…и эти ритмы  завораживали и уводили куда то глубоко…  где хватало всего, хватало энергии, хватало любви, где всего хватало, потому что там не было слов и всего было настолько достаточно, что начинало излучаться и истекать…Он понимал, что сходит с ума, что линейка не может светиться и дышать, что это галлюцинация, глюк, конечно, но…И тут до него дошло, что он стоит перед выбором- остаться совершенным и  убегая от одиночества продолжать борьбу с несовершенным миром ,или согласиться с тем, что есть и стать крайне несовершенным т.е. сумасшедшим и получить тихую радость и  чувство блаженного покоя…. Получить то, к чему  стремился всю жизнь…и то, что всё время ускользало….убегало…в разумные формулы и расчёты…В формулы и в слова, которые всё время отсекали кусочки мира и делали его ограниченным и убогим… А сейчас оно цельное, изобильное пульсировало на расстоянии протянутой руки.  Оно жило, дышало и излучало живую, исцеляющую  музыку, самую неправильную музыку на свете….

 Математик  покашлял и включил свет.  Линейка посинела и перестала дышать…

Наутро улыбающегося  счастливого математика увезла «Скорая». Санитары так и не смогли у него забрать сломанную  линейку.

Два Мастера.

Однажды некий мастер стрельбы из лука узнал, что в соседней провинции живёт мальчик, владеющий великим искусством. И действительно, когда он пришел в гости к этому мальчику, то увидел, что все стены разрисованы мишенями: демонами, духами, драконами — и в сердце каждой мишени торчит стрела.

— Удивительно! — воскликнул мастер лука. — Это действительно великое искусство!

— Хочешь, я и тебя научу? — спросил мальчик, улыбаясь. — Всё очень просто, я стреляю в стену, а потом рисую мишень.

Мастер сплюнул, выругался и пошел восвояси. Он ничего не понял.

Мальчик не был великим стрелком. Он был великим художником.

 

Планы на Бога.

— У меня есть план.
(Господь давится от смеха)
— Почему ты смеешься?
— Потому что я знаю, что у тебя есть план.
— Серьезно?
— Конечно, а откуда он, по-твоему, взялся?
— Ты за этим стоишь?
— Да, я за всем стою.
— За всем?
— За всем.
— Я думал, что у меня есть свободная воля…
— Я знаю.
— Знаешь?
— Да, откуда, по-твоему, к тебе пришла эта мысль?
— Значит, и это тоже?..
— Да, всё.
— Но погоди, я волен выбирать. Например, я могу выбрать, верить мне в тебя или нет.
— Я знаю, это я хитро придумал, мне самому понравилось. Особенно люблю тот момент, когда ты меняешь свои верования на полностью противоположные.
— Мне начинает казаться, что ты садист.
— Может быть, в конце концов, я – твое творение.
— Мое творение? Я думал, это я – твое творение.
— Я знаю…

Рам Цзы «Путь бессилия»

Техника Волшебства.

  1. Полностью собраться там, где ты сейчас есть
    2. Взять всё, что окружает и тщательно перемешать до абсолютного состояния «ничто»
    3. Медленно и осторожно довести полученное «ничто» до температурного соответствия
    4. Добавить некоторое количество личной отсебятины и опять тщательно перемешать (но уже в другую сторону, это важно), пока не получится достаточного количества «кое-чего»
    5. Взять весь полученный результат и случайным образом поместить в самый центр Самого-себя
    6. Твёрдым, без тени сомнения голосом громко сказать правильные слова (о том, что хотите сотворить)
    7. Быстро обернуться 3 раза подряд и полностью замереть.

После всего этого Вы не сможете не почувствовать, как начинает твориться чудо.

Успехов Вам, волшебники.

Притча-предупреждение.

У нас один рот и два уха, значит мы должны больше слушать, чем говорить. Но пара глаз расположена выше ушей, поэтому мы должны видеть, а не верить слухам. Над всем этим есть мозг, поэтому мы обязаны сначала думать, прежде, чем, увидев отрывок и услышав слухи, выливать все через рот.

а может ли каша в голове быть пищей для ума?

 

Эриксоновский гипноз в Гродно. Метафоры и притчи на море. Гипноз на море в Гродно.

 

 

strong/strongbr /

Добавить комментарий